Он не знал, что Юргенс уже решился не упускать единственную возможность приземлиться не на Кубе.

– Почему бы и нет? Нам нечего терять, кроме наших жизней и челночного корабля ценой в миллиард долларов. Пожелайте нам удачи.

– Когда мы прервемся, вы сможете восстановить связь с Хьюстоном, – сказал Питт. – Удачи, «Геттисберг». Желаю вам благополучно добраться домой. Конец связи.

Мужчина опустошенно повалился в кресло. В разрушенном зале стояла странная тишина, которую лишь подчеркивали негромкие стоны раненых. Он поднял глаза на Кинтану и чуть улыбнулся. Теперь миссия выполнена, подумал Питт, можно забрать друзей и вернуться домой.

И вдруг он вспомнил о Ла Дораде.

Тихо скользящий по ночному небу «Геттисберг» был отличной целью. Хотя выключенные двигатели уже и не выпускали огонь через выхлопные трубы, навигационные огни освещали шаттл от носа до самого хвоста. Он находился всего в четверти мили впереди и немного ниже истребителя Холлимана. Было ясно, что теперь ничто не спасет челнок и его экипаж от погибели. Всего несколько секунд отделяли шаттл от огненной смерти.

Майор нажал несколько рычагов, готовясь к атаке. На дисплее данных на передней панели и лобовом стекле высветилась информация о скорости истребителя, навигационные параметры, а также состояние ракетных систем и огневых сигналов. Бортовой компьютер отслеживал космический челнок. Холлиману оставалось лишь нажать на кнопку, чтобы пустить в него ракету.

– Центр управления Колорадо, я приблизился к цели.

– Лис-лидер, вас поняли. До приземления осталось четыре минуты. Начинайте атаку.

Холлимана терзала нерешительность. Он почувствовал такой прилив отвращения к ужасному поступку, который ему предстояло совершить, что на несколько мгновений не мог заставить себя сдвинуться с места. Он все еще лелеял слабую надежду того, что это было какой-то ужасной ошибкой и «Геттисберг», словно ошибочно приговоренный к смерти каторжник из старого фильма, будет в последнюю минуту спасен президентским указом, откладывающим исполнение приговора.

Выдающаяся карьера Холлимана в ВВС была завершена. Несмотря на то что он выполнял то, что ему было приказано, он навсегда будет заклеймен убийцей, взорвавшим «Геттисберг» и его экипаж прямо в небе. Еще никогда он не испытывал такого страха и гнева одновременно.

Он никак не мог смириться с тем, что на его участь выпало столь тяжелое испытание и судьба выбрала именно его на роль палача. Он тихо проклинал себе под нос политиков, которые выбрали такой путь решения данной проблемы, из-за них он вынужден был идти на это.