Три часа и несколько бутылок вина спустя, Том, выждав момент, пока Уокер на минуту отлучился, поманил сидевшего неподалеку Алекса и с заговорщицким видом спросил:

– Никакого сообщения не существует, я прав?

Полугость-полупленник, уже успевший порядком успокоиться, ошарашенно уставился на собеседника. Том ответил серьезным, абсолютно трезвым взглядом.

Продолжать гнуть свою линию или сознаться? До сих пор выручавшая интуиция на этот раз благоразумно помалкивала. Пауза все сильнее затягивалась удавкой на шее. Поколебавшись, Алекс шагнул с обрыва:

– Да.

Том удовлетворенно кивнул.

– Так я и думал. Ты правильно поступил, сказав правду. Еще вопрос: тут замешана женщина?

Алекс замялся.

– Ага… Не переживай, я не Уокер – он парень славный и честный, но недальновидный. Однако даже ему достаточно взглянуть на тебя один раз, чтобы понять, что секретное сообщение – это липа. Но вот Фидель – старый хитрый лис, опытный интриган, добрые двадцать лет прячущийся от нас из-за прошлых неблаговидных делишек. Ему-то зачем вываливать смертельно важные секреты первому встречному влюбленному недотепе? Уж извини, у тебя это на лбу написано.

– И почему же он так поступил?

Том задумчиво потер подбородок.

– Ума не приложу. Но точно знаю одно: Фидель заварил эту кашу неспроста. Он первостатейный мошенник и авантюрист, но не предатель и, хоть сам не посмел бы показаться на глаза аббатисе, но что-то важное он все же хотел ей передать. Возможно, от чего-то предостеречь или помочь. Скорее всего, дело в простом везении – в нужный момент ты подвернулся старому пройдохе под руку и ваши планы совпали. В каком-то смысле ты сам являешься секретным сообщением Фиделя для матушки Абигайль. Именно поэтому я и помогаю тебе, в отличие от излишне принципиального Уокера.

– Благодарю!

– Не стоит.

Выпитое вино удобно улеглось в животе, окружающий мир снова был наполнен дружелюбными людьми. Алекс окончательно успокоился, и ему захотелось сказать Тому что-нибудь приятное.

– Можно вопрос?

– Валяй.

– Я смотрел пьесу твоей труппы и не смог оторваться до самого конца. Вам надо не кочевать по дорогам в снег, дождь и зной, а выступать в настоящем театре! С таким потрясающим мастерством публика повалит толпами.

Комплимента не получилось. Том помрачнел, и стал задумчиво крутить в руках пустую глиняную кружку. Потом его губы исказила кривая усмешка, и он выплюнул только одно слово:

– Нет!