— Где же он?

— Я отдал Сафар-бею.

— Жаль… Тогда придется без лишних разговоров застрелить тебя.

Гамид растерянно молчал.

— Златка, посмотри хорошенько: может, фирман здесь, а Гамид просто морочит нам голову?

Златка бросилась на поиски…

— Подождите! — вскрикнул спахия. — Вы все равно не найдете! Договоримся по-хорошему: я вам — фирман, а вы мне — жизнь. Согласны?

Он представлял всю безвыходность своего положения, это наполняло его сердце злобой и отчаянием. О аллах, что творится с ним! Минуту назад он чувствовал себя в полной безопасности, имел власть и считался третьим, после околийного паши и Сафар-бея, лицом в городе и околии. А теперь… Смерть глядит ему в глаза, и он не знает, как увернуться от нее, потому судорожно хватается за любую возможность спастись. Фирман, конечно, очень важный документ, и за его утрату беглер-бей по головке не погладит, но думать об этом перед лицом близкой смерти было неразумно и смешно. Разговор с беглер-беем будет потом… А может, и совсем не будет! Главное — сохранить жизнь! Неужели придется сложить голову? О аллах экбер!..

— Мы не торгаши, — сурово сказал Звенигора. — Где фирман? Я не верю, что он у Сафар-бея!

— Вот он! — вскрикнула Златка, вынимая из темной шкатулки плотный свиток пергамента.

Гамид сорвался с места:

— Адике, не смей! Это секретный приказ! За него всей нам снимут головы!

— Тем интереснее узнать, о чем же пишет султан в таком важном фирмане, — сказал Арсен. — Златка, читай!

Златка пробежала глазами по пергаменту.

— О! Действительно важный приказ! — вскрикнула она. — Султан оповещает военачальников и войска, что за позорное отступление из-под Чигирина в прошлом году великий визирь Ибрагим-паша и крымский хан Селим-Гирей лишены всех чинов и сосланы на остров Родос в Белом море. Великим визирем назначается паша Асан Мустафа. Падишах приказывает ему стереть с лица земли проклятый город Чигирин, захватить Киев и Левобережную Украину, а Запорожскую Сечь взорвать. Всех запорожцев на арканах притащить в Порту и продать на галеры! С этого года вся Украина должна стать вилайэтом Османской империи!

— Адике! — прошипел Гамид. — Ты понимаешь, несчастная, что ты делаешь? Ты выдаешь важнейшую государственную тайну! Отныне ты вне закона и не можешь рассчитывать ни на чье заступничество… О вай-вай, аллах покарал меня за то, что я считал тебя своей дочерью и дал такое же образование тебе, как и Хатче, — научил читать и писать, что противоречит духу корана, о вай-вай!..

— Напрасно Гамид-ага печалится о каком-то фирмане. Это всего-навсего клочок выделанной телячьей шкуры, — сказал Звенигора. — Подумал бы о себе… Мы пришли не только за фирманом…