Первыми об этом, конечно, заговорили со мной Фуше и Талейран. Да, я любил Жозефину, но империи нужен наследник, я не мог оставить престол добрым глупцам – моим братьям… И в Эрфурте я решил поставить политический опыт. Я попросил Коленкура (будучи послом в России, он был в доверительных отношениях с царем) поговорить об этой ситуации с Александром. Но повести дело так, чтобы царь сам предложил мне брак с русской великой княжной… Это должно было показаться царю желанным, разумеется, если он хотел упрочить наш союз…

Коленкур поговорил с царем. Но тот… ускользнул! Сказал, что в семейных делах все решает его мать, вдовствующая императрица… Уклонился!

После этого разговора я окончательно понял: Александр не хочет более нашего союза. Лошадь решила покинуть загон. России нужна Англия. Это была будущая война! Вот каков был итог…

Хитер был царь! Но при этом до смешного тщеславен. Оттого с ним бывало легко… У царя был превосходный министр Сперанский – великий ум, ненужный этой варварской стране. Мне не хотелось, чтобы царь на пороге войны имел такого министра. И я решил избавить царя от него. Для этой цели я стал… его хвалить! Я сказал: «Какой ум! Не угодно ли вам, Государь, поменять этого человека на какое-нибудь королевство?» Этой шутки оказалось достаточно. Вскоре Сперанский пал. Говорят, одним из обвинений было… что он мой шпион!

Да, Эрфурт оказался для меня печален… Немного утешила встреча с Гете. Ему было за шестьдесят, но он выглядел очень молодо для своих лет. Он был моим кумиром в юности, и я всегда возил с собой «Страдания молодого Вертера». Когда он вошел, я сказал торжественно: «Се человек!»

Беседа принесла мне радость. Я указал ему на слабое место в его великом романе, сказал, что отвергнутая любовь – великая трагедия и одного этого удара судьбы вполне достаточно Вертеру для самоубийства. И последующее оскорбление Вертера – уже лишнее, ибо любовь в юности бывает важнее жизни.

Гете согласился. Великий поэт умел беседовать с правителями. Он и дальше соглашался во всем. Заговорили о роке. Я сказал ему, что нынче рок – это политика. Она определяет судьбы народов. Он согласился.

Я пригласил его в Париж. В этой столице Запада мне так нужен был король поэтов Запада… Он опять согласился. Но не приехал.

Открывая сессию Законодательного собрания, я сказал: «Я принимаю личное начальство над моей армией и с помощью Божьей короную в Мадриде испанского короля и вновь водружу моих орлов на стенах Лиссабона». Я отбыл в Испанию во главе стошестидесятитысячной армии. И после нескольких выигранных сражений подошел к Мадриду. Сначала испанцы решили сопротивляться, строили баррикады, но после сокрушительного огня моей артиллерии повстанческая армия оставила столицу, и власти города подписали капитуляцию.