- Массимилиан, ты должен занять место Плацина, если он падет. И общее командование, если со мной что-нибудь случится.

- Да, префект.

Катон поднял руку и почесал бровь рядом с глазной повязкой. Область вокруг глазницы была покрыта синяками и была нежной на ощупь. Глаз все еще пульсировал, и до сих пор зрение не подавало никаких признаков улучшения. Трудно было смириться с тем, что он может остаться слепым на этот глаз до конца жизни, и на мгновение холодный ужас перед потерей второго глаза вызвал ледяные мурашки на его шее. Быть слепым казалось ему судьбой, худшей, чем смерть.

- Тогда тебе лучше подготовить своих людей, центурион.

Плацин отсалютовал и пошел обратно к форту. Катон вернулся на вал в сопровождении Массимилиана. Среди скал и деревьев перед рвом не было видно никакого движения, но он заметил группу людей, стоявших на вершине скалы над ущельем, резко выделявшихся на фоне неба, когда они осматривали римские порядки.

- Они будут готовы к нашему приходу, - сказал Массимилиан.

- Это не поможет. Темнота скроет Плацина и его людей на протяжении большей части пути. Но как только поднимется тревога, они ударят по нашим парням со всех сторон.

*******

Когда два офицера возвращались в лагерь, Катон услышал звук приближающихся лошадей и, повернувшись, увидел Аполлония и его отряд, скачущих по дороге, по которой колонна прошла накануне. Пыль клубилась за ними, пока они приближались к лагерю. Когда агент увидел Катона, он вскинул руку и приказал остальным всадникам остановиться, затем перекинул ногу через седло и опустился на землю, а затем побежал к своему командиру, и в его лице читалось волнение.

- Есть успехи? - спросил Катон.

- Ты, должно быть, один из тех, кому боги благоволят, господин. - Аполлоний усмехнулся. - Есть еще один путь в долину, не более чем в полутора километрах отсюда. Мы о нем даже догадаться не смогли бы. Так как мы пропустили его, когда проезжали мимо. Но это было до того, как мы наткнулись на пастуха.

- Пастух?

Аполлоний позвал, и один из всадников вышел вперед. Сначала Катон подумал, что перед седлом лошади лежит связка тряпья, но потом увидел движение и конечности, хлопающие по бокам животного. Всадник сошел с коня и бесцеремонно свалил свою ношу на землю. Раздался крик боли и пронзительный поток проклятий, когда дряхлый старик, одетый в лохмотья и рваную овчину, зашевелился и тяжело поднялся на ноги. Его лысая голова была выжжена солнцем до темно-коричневого цвета, так что мягко поблескивала, как полированное дерево. На его челюсти красовалась клочковатая борода, и, когда он ругал всадника, сбросившего его на землю, Катон увидел, что у него всего несколько зубов. Его лицо, руки и ноги были грязными, а впалые глаза слезились. Его лицо было в синяках и струпьях, а борода покрыта матовым налетом, похожим на засохшую кровь.