— Мусью Сент-Ив, — раздался наконец размеренный голос. (Флора вырвала свою руку из моей.) — Насколько я могу разобраться в ваших делах — ежели в этой путанице вообще можно разобраться, в чем я сильно сомневаюсь, — я как будто только что оказала вам услугу, и притом уже вторую.

— Услугу эту, сударыня, я не забуду до самой смерти.

— Будем надеяться. Но только благоволите и сами не забываться.

Мы проехали еще мили полторы-две в полном молчании, и тут миссис Гилкрист с треском опустила окошко и высунула в ночь голову в круглом чепце.

— Руби!

Кучер натянул поводья.

— Здесь джентльмен выйдет.

Это было очень мудро, ибо мы приближались к «Лебяжьему гнезду». Я поднялся.

— Миссис Гилкрист, у вас доброе сердце, а женщины умнее я никогда еще не встречал.

— Хм, — только и услышал я в ответ.

Выходя из кареты, я оборотился, чтобы в последний раз пожать руку Флоре, и нога моя запуталась в чем-то мягком, что потянулось за мною и выпало на дорогу. Я нагнулся, поднял это, и тут дверца с треском захлопнулась.

— Сударыня… ваша шаль!

Но кони взяли в галоп, меня обдало грязью, и я так и остался стоять на холодной пустынной дороге.

Я не сводил глаз с удалявшихся красных фонариков кареты, а когда они с последний раз подмигнули и исчезли, вновь послышался стук колес, и на дороге со стороны Эдинбурга замерцали две пары больших желтых фонарей. Я едва успел метнуться вбок, перескочить через какой-то забор на размокший под дождем луг и притаиться, скрючившись, причем в моих бальных туфлях хлюпала вода, как тотчас мимо вскачь промчались два наемных экипажа, в косых струях дождя мелькнули их огни, кучера бешено нахлестывали лошадей.

Глава XXXII Что произошло в пятницу утром. Гордиев узел разрублен

Глава XXXII

Что произошло в пятницу утром. Гордиев узел разрублен

Я вытащил часы. Слабый луч луны, едва заметный отсвет, упал на циферблат. Четырнадцать минут второго!