— Вашингтону не нужен президент, который, как оказывается, обожал Гитлера, — повторил Роумэн. — Это помешает Белому дому провести конференцию в Рио-де-Жанейро. Если среди делегатов будет человек, объяснявшийся в любви фюреру, торпедируется идея конференции. Америка борется с коммунизмом чистыми руками, и ее поддерживают в этой борьбе политики с безупречным прошлым.

Гуарази поднялся:

— Ваше превосходительство, мы будем ждать ответа в доме Солано. У нас в запасе два часа времени.

Сомоса кивнул:

— Солано, останься, друг мой. Я хочу выпить с тобой чашку кофе… Вы свободны, сеньоры.

Проводив тяжелым взглядом Роумэна и Гуарази, диктатор долго рассматривал свои маленькие, женственные руки, потом поднялся из-за стола:

— Подожди меня, дорогой Солано… Я должен позвонить… Сколько ложек сахара класть в твою чашку?

Тот чуть привстал с кресла, прижал руки к груди:

— Я не думал, что они придут с этим, сеньор президент! Клянусь честью!

— Ты знаешь их настоящие имена?

— Да… Вито Гуарази, адъютант Лаки Луччиано… И Пол Роумэн… Оба из разведки… Не знаю, как сейчас, но раньше они служили на Донована и Даллеса…

— Мне они нравятся… Люблю крепких ребят, — сказал Сомоса, дружески улыбнулся Солано и вышел из кабинета в соседнюю комнату, где отдыхал, принимал душ и порою отдавал себя в руки массажиста.

Там он снял трубку прямого телефона, соединявшего его с резидентом американского посольства:

— Майкл, вам ничего не говорят имена — Гуарази и Роумэн?

1

Фрэнку Визнеру.

Весьма срочно!

Совершенно секретно!

Интересующие вас лица находятся в Манагуа и требуют самолет для полета на юг, в Аргентину. Жду указаний.