Понимая, что в тесноте ближнего боя длинные копья не очень-то эффективны, друиды орудовали их древками как боевыми дубинками, парируя и блокируя удары клинков.

Катон схватился с черноволосым бородачом, оказавшимся опытным и умелым бойцом. Парировав несколько ударов римского оптиона, друид сделал обманное движение и чуть было не продырявил Катону бедро, но в последний момент тот отпрыгнул и свободной рукой отбил древко кельтского копья в сторону, а потом, подавшись вперед, вонзил свой клинок в живот бритта. Высвободив окровавленный меч, он огляделся в поисках главаря вражеского отряда. Верховный друид стоял у ворот, холодно глядя на схватку.

Увидев приближающегося Катона, он низко присел, выставив перед собой острый серп с явным намерением полоснуть им врага, когда выпадет случай. Катон, не сводя глаз со сверкающей полосы стали, резко послал вперед меч. Верховный жрец отпрянул, налетев спиной на массивный столб, крепко вкопанный в землю. Катон, не мешкая, сделал еще один выпад, но опять промахнулся. Но когда друид, перейдя в контратаку, взмахнул своим грозным оружием, норовя рассечь ему шею, юноша прыгнул вперед, предельно сократив разделявшее их расстояние, и со всей мочи ударил врага в лицо рукоятью меча. Удар снова отбросил друида к столбу. На сей раз жрец крепко приложился затылком и, выронив серп, упал как подкошенный.

Увидев, что их предводитель рухнул, остальные друиды тотчас побросали оружие и стали сдаваться, правда, некоторые из них не проявили достаточного проворства и умерли прежде, чем римляне успели понять, что они признают себя побежденными.

– Хватит! – крикнул Катон своим людям. – С ними покончено.

Умерив свой боевой пыл, бойцы замерли над поверженными друидами, их покрытые боевой раскраской грудные клетки вздымались и опадали. Катон помахал Празутагу, и они оба с мечами в руках встали у входа в огражденное поселение, чтобы никто из бегущих от римлян друидов даже не вздумал повернуть в его сторону. Схватка у главных ворот тоже подходила к концу: красные щиты веером двигались по плато. Легионеры добивали тех, кто еще дерзал сопротивляться. А на руинах привратного бастиона уже стоял знаменосец, и над ним на высоком древке сиял в лучах солнца золотой римский орел.

Маленький отряд легионеров быстрым маршем пересекал территорию крепости. Среди солдатских шлемов мелькал красный гребень легата.

– Пригляди за госпожой и за малышом, – сказал Катон Празутагу. – А я доложусь по начальству.

Гигант кивнул и, повернувшись, вложил свой меч в ножны, чтобы, приблизившись к знатной римлянке, не напугать ее сына. Катон, выступив из ворот, все еще держал свой клинок обнаженным, но свободную руку вскинул в салюте, приветствуя старшего командира, уже находившегося совсем рядом и улыбавшегося ему. Молодого римлянина омывала теплая волна удовлетворения. Он сдержал свое слово, и плетеному чучелу, возвышающемуся над плато, придется обойтись без предназначавшихся ему жертв. По телу юноши волной прошла дрожь, хотя что ее вызвало, волнение или изнеможение, разобрать было трудно.