Катон, приостановившись, подстроился к первой шеренге своей когорты, заняв место чуть впереди Бедриака. Теперь дуротриги находились не более чем в двадцати шагах от него – масса темных фигур, вырисовывавшихся на фоне поблескивавшей воды. Выставив щит перед собой, Катон поднял меч:

– Волки! В атаку!

Атребаты взревели, бегом устремились вперед и с громовым ударом сшиблись с плотной толпой сгрудившихся у реки дуротригов. Воздух тут же наполнился яростными криками, воплями боли и лязгом сталкивающихся клинков. Центурион вбил свой щит в стену человеческой плоти и ткнул мечом в щель между его темным краем и щитом соседа по строю. Клинок, наткнувшись на что-то твердое, стал пружинить, и Катон отдернул его обратно. Делая выпад, он слышал, как кто-то охнул, что подтвердила струя чужой крови, обагрившая ему руку и рукоять меча. Сосед справа с боевым кличем ударил врага ребром щита в лицо и тут же вонзил ошеломленному противнику меч в горло. Катон ощутил прилив гордости: упорные тренировки не прошли даром, его кельты сражались как римляне.

Катон снова нанес удар, почувствовал, что клинок отбивают, и надавил на него всем весом, сознавая, что атребаты теснят неприятеля по всему фронту. Важней всего сейчас было не потерять инерцию наступления. Не останавливаться! Атаковать – и враг будет разгромлен!

– Волки, вперед! – крикнул Катон, и его голос едва не сорвался от напряжения. – Вперед! Напирай! Напирай!

Бойцы с обеих стороны подхватывали этот клич, в котором тонули панические вопли дуротригов. Катон едва не запнулся за упавшее к его ногам тело, но вовремя спохватился и переступил через поверженного врага, изготовившись произвести новый выпад.

– Римлянин! – крикнул за спиной Бедриак, и Катон почувствовал, что его хватают за икру.

Он едва успел бросить взгляд вниз, увидел оскаленные зубы приподнимающегося с земли и замахивающегося кинжалом врага. Но тут дуротриг дернулся, громко рыгнул и рухнул снова – наконечник штандарта пробил ему грудь чуть пониже ключицы.

Благодарить охотника было некогда, и Катон устремился дальше. Дуротриги, ошеломленные мощным натиском атребатов, постепенно сползали к воде. Поверх их голов юноша видел, как слаженно действует на другом берегу когорта Макрона. По флангам сомкнутого несокрушимого строя метались всадники, не давая уйти никому.

Неожиданно из толпы дуротригов вперед выдвинулся немолодой, но могучего сложения воин в кольчуге, наброшенной поверх легкой туники. Оказавшись прямо перед Катоном, он занес над головой длинный меч, и взметнувшийся ввысь клинок ярко сверкнул на солнце. Удар после такого замаха мог сокрушить все и вся, однако Катон сделал стремительный выпад, ткнув коротким мечом бритта в грудь. Кольчуга выдержала, но гигант коротко охнул, ибо тычок выбил из его легких весь воздух. Рука бритта дрогнула, и все же это не помешало ему обрушить свой меч, однако подавшийся вперед римлянин ускользнул от удара, и грозная сталь лишь свистнула у него за плечом, зато тяжелый конец рукояти вражеского оружия пришелся прямо по римскому шлему, сминая гребень и срывая султан. Катон прикусил язык, мир перед его глазами вспыхнул на миг ослепительным, белым сиянием, и он рухнул на землю.