– Да, командир. Но гарнизон… мы должны немедленно что-то сделать.

– Безусловно, раз Верика в нас нуждается.

– Верика? Но он ранен. Тяжело ранен. Когда я его видел в последний раз, он был очень плох.

– Ты что, допустил, чтобы царь участвовал в схватке? – осведомился Веспасиан ледяным тоном.

– Никак нет, командир, – торопливо ответил Квинтилл. – На него напал один из знатных соплеменников.

Веспасиан еле совладал с нараставшим в нем гневом. С каждым разом, когда молодой трибун открывал рот, ситуация выглядела все хуже. Трибун покачал головой и указал на придвинутый к столу стул:

– Могу я сеть, командир?

– Что? О да. Конечно.

Пока трибун с осторожностью опускал свой натертый седлом зад на сиденье, мысли Веспасиана вертелись вокруг полученных новостей, ибо несчастье касалось не только людей в Каллеве, но и его собственного легиона. Случившееся грозило сорвать западную кампанию.

– Как велики силы противника?

– Тысяча… от силы две, – прикинул Квинтилл.

– Но не больше?

– Никак нет, командир.

Настроение Веспасиана слегка улучшилось.

– Ладно, с этим мы справиться в состоянии. Конечно, происшествие досадное, из-за него задерживается мое наступление, но тут уже ничего не поделаешь. Сначала разберемся с налетчиками в тылу.

– Ах… – Квинтилл поднял глаза с весьма озабоченным видом. – Боюсь, командир, тут имеют место некоторые затруднения.

Веспасиан на миг поджал губы, сдерживая порыв устроить трибуну хороший разнос, и лишь потом невозмутимо осведомился:

– О каких затруднениях идет речь, трибун?

– Среди атребатов имеются заговорщики, желающие объединиться с врагом и перетянуть на его сторону всех остальных соплеменников. Именно они стоят за нападением на царя.

– Понимаю.