По завершении работ Макрон распустил бойцов, и они улеглись прямо во дворе, кто где мог; их оружие поблескивало в свете факелов, размещенных вдоль частокола. Домашним рабам Верики велели принести усталым людям еды и питья с царской кухни. Одним лишь телохранителям повелителя атребатов было поручено нести стражу – на случай внезапного появления дуротригов.

Но за пределами усадьбы, среди крытых соломой хижин, царило безмолвие: ни пьяного гомона, ни торжествующих криков, ни воплей жертв. Ничего такого, что обычно сопутствует захвату любого, пусть даже совсем маленького, населенного пункта, а Каллева как-никак была хоть и плохоньким, но городком. Макрон сидел, напряженно прислушиваясь к ночным звукам, но из-за частокола до него доносился лишь лай собак, да порой раздавались какие-то возгласы, весьма похожие на перекличку скучающих часовых.

Через какое-то время Макрон не выдержал и ткнул локтем только что задремавшего друга:

– Эй, ты что-нибудь слышишь?

Катон вскинулся, сонно моргая:

– Что? Где? Они идут?

– Слышишь что-нибудь?

Катон сел и прислушался, но вокруг было тихо.

– Нет, ничего.

– Вот и я о том, – сказал Макрон. – Маловато шума. Они захватили город и вроде бы должны радоваться добыче.

Катон покачал головой:

– Они пытаются склонить атребатов на свою сторону. Сомневаюсь, чтобы Тинкоммий допустил насилие или грабежи. Уж на это у него смекалки хватит.

Макрон взглянул на Катона, его черты во тьме были едва различимы.

– Ты вроде как восхищаешься им?

– Нет. Вовсе нет. Он дурак. В какую бы сторону он ни повел атребатов, для них это обернется бедой. Такой царь народу не нужен.

– Это точно… – Макрон отвел взгляд. – Но меня еще кое-что беспокоит.

– Что?

– Тинкоммий говорил, что сюда идет Каратак.

– Да. И что? – Катон потер глаза. – Не вижу особой разницы. Мы его вряд ли дождемся.

– Да уж. Но вдруг наш Квинтилл все же добрался до легиона?