– Что же это за дерево, похожее на маленькую пальму? – спросил Сайрес Смит.

– Это – cycas revoluta. Рисунок его я видел в нашем словаре по естествознанию.

– Но на этом дереве нет плодов.

– Это правда, мистер Сайрес, – ответил Герберт, – но зато в этом стволе есть мука, которую природа доставляет нам в готовом виде.

– Значит, это хлебное дерево?

– Да, хлебное дерево.

– Ну, дитя мое, – ответил инженер, – это действительно драгоценная находка! Она заменит нам хлеб до тех пор, пока не поспеет пшеница. За работу, и дай бог, чтобы ты не ошибся!

Герберт не ошибся. Он разломил один из стеблей cycas revoluta, состоявший из железистой ткани и мучнистой сердцевины, пронизанной волокнистыми связками, разделенными концентрическими кольцами. К муке примешивался слизистый сок неприятного вкуса, который, впрочем, легко было удалить простым выжиманием. Мучнистая сердцевина представляла собой настоящую муку прекрасного качества, чрезвычайно питательную.

Осмотрев и тщательно изучив ту часть леса Дальнего Запада, где росли хлебные деревья, Сайрес Смит и Герберт, делая по дороге зарубки на деревьях, поспешили в Гранитный дворец и торжественно рассказали своим товарищам о новом открытии.

На следующее утро колонисты отправились за мукой, и Пенкроф, с каждым днем все более и более восхищавшийся своим островом, по дороге говорил инженеру:

– Мистер Сайрес! Как, по-вашему, существуют ли острова специально для потерпевших крушение?

– Я не совсем понимаю, Пенкроф, что вы хотите этим сказать?..

– Видите ли, мне кажется, что есть острова, специально созданные для того, чтобы на них было удобно терпеть крушение и чтобы бедняги вроде нас могли легко выпутаться из беды!

– Возможно, что такие острова существуют, – улыбаясь, ответил инженер.

– Даже наверняка, сэр, – ответил Пенкроф, – и я убежден, что остров Линкольна – один из таких островов!

Колонисты вернулись в Гранитный дворец с огромным запасом cycas revoluta. Инженер сразу установил пресс, чтобы выжать слизистый сок, смешанный с мучнистой сердцевиной, и в результате получил довольно большое количество очень хорошей муки, которая в руках Наба превратилась в пироги и пудинги. Хлеб из такой муки хотя и не был хлебом из пшеничной муки, но мало чем от него отличался.

На скотном дворе дойные козы и овцы, а также самка онагги ежедневно давали молоко, необходимое колонистам. Поэтому повозка или, вернее сказать, заменившая ее легкая тележка совершала частые поездки в кораль. Когда наступала очередь Пенкрофа ехать, он брал с собой Юпа и заставлял его править; орангутангу это, видимо, доставляло большое удовольствие, и он, пощелкивая бичом, мастерски справлялся с новыми для него обязанностями кучера.