Повинуясь Родзянко, несколько человек разом развернулись и направились к выходу, не замечая, что люди в кожанках тоже пришли в движение. Один из них коротко кивнул и показал глазами на удаляющихся депутатов, несколько человек вышли из строя и последовали за думской делегацией. Оставшиеся перегруппировались и снова застыли в напряженном ожидании.

– Мы знаем, где прячут хлеб господа магнаты и поддерживающие их депутаты государственной думы, – после театральной паузы добил Сталин аудиторию, тяжело глядя в спину Милюкову, отчего тот внезапно споткнулся и чертыхнулся, – нам нужна помощь военных и железнодорожников. Хлеб возьмем под охрану и организуем доставку. На полустанках вокруг столицы рассредоточен месячный продовольственный запас Петрограда. Надо его национализировать и доставить в город. Предлагаю организовать добровольческие продотряды, наделить их полномочиями и отправить по известным адресам. Записаться в добровольцы можно в соседней комнате.

Толпа пришла в движение, смешалась, зашумела, потянулась на выход, как вдруг над ней взметнулся Керенский, бешено вращая глазами.

– Арестуйте его! Это – провокатор! – взлетев на стул, завопил он, показывая пальцем на Сталина, – он хочет выманить из Петрограда революционных солдат и матросов, чтобы потопить революцию в крови! Ушедших расстреляют в поле из пулеметов! Оставшихся в городе порубят шашками казаки! Не дайте вас обмануть! Защищайте революцию! Защищайте Думу!

Делегаты остановились и загудели. Актерской, легко воспламеняющейся и самой себе импонирующей натуре Керенского была нанесена звонкая, обидная пощёчина. С утра он парил над толпой, видя себя на белом коне. Соратники по ложе “Великий Восток” – шурин подполковник Барановский и два генерала ГУГШ Якубович и Туманов – переправляли к нему за советом группы вооруженных людей, уточняющих – что да как делать, как «защищать свободу», кого схватить? Керенский был «тем, кто приказывает». Его внешность изменилась, тон стал отрывистым и повелительным, движения быстрыми…

Конечно же Александр Фёдорович не мог допустить, чтобы кто-то непонятный, неизвестный на глазах у всего народа нагло крал ЕГО власть. Он слишком много потратил на её обретение в прямом и в переносном смысле, от многого отказался, ещё большим поступился, чтобы молча созерцать, как какой-то мужлан, лениво посматривая в глаза, выбивает стул, на который он еще даже не успел толком присесть.

Подбадриваемый французскими соратниками по масонской ложе, 14 февраля 1917 года Александр Федорович сжёг все мосты, заявив в Думе: