– Припиши, чтобы исполнили, а я проверю через полгода, – говорил Матвей Петрович. – Они там в Кузнецке совсем страх божий потеряли.

Семён Ульяныч вошёл, вытаскивая из-за пазухи свой свиток, сдёрнул тесёмку и шлёпнул бумаги перед Гагариным поверх россыпи орешков.

– Сметы и расходы на кремль сделал, – сказал он. – Кирпичным сараям новый чертёж и размеры на железные тяги. На пристани в дровяных складах я уже передал приказчику, чтобы брёвна на слеги положил. И артельщиков уже подрядил глину брать. Я давно приметил хороший обрыв на Сузгуне, и зимой там даже сподручнее – глина колется, не липнет к пласту.

Матвей Петрович выдвинул ящик стола, ссыпал туда кедровый мусор с ладони, а ладонь вытер о штаны.

– Остынь, Ремезов, – вздохнул он. – Не гони лошадей. Не будет работ ни зимой, ни весной. Может, летом что получится, когда подати привезут.

Семёна Ульяныча словно ударили по лицу.

– Это почему? – обомлев, спросил он.

– Не твоё дело.

Дьявол, видно, со всех сторон осадил Семёна Ульяныча: и семейство предало, и любимая работа, которая вроде бы осенью наладилась, вдруг опять полетела в тартарары, в неизвестность, в чёрную яму!

– Но деньги-то светлейший дал! – едва не взвыл Семён Ульяныч.

– Денег больше нет, – отрезал Матвей Петрович.

Уехал сундучок с червонцами светлейшего князя подмышкой у Лексей Яковлевича Нестерова, обер-фискала, и хоть платочком вслед помаши.

– Слушай, Петрович, – закипая, зарычал Семён Ульяныч, – я ведь тебе не холоп, чтобы мной помыкать да насмехаться! Я мастер городовой!

Все неудачи, все горести последнего времени подступили ему к горлу.

– Думаешь, со мной, стариком, что угодно можно творить? Утрётся колченогий? С гроша сдачи не сдают?

– Не в тебе причина, Ремезов! – раздражённо ответил Гагарин.

– Значит, в тебе? – Семён Ульяныч даже чуть присел, заглядывая под насупленные брови Матвея Петровича. – Левая рука у правой украла?

Дитмер недоумённо поднял брови и понимающе улыбнулся.

– Не заговаривайся! – обозлился Матвей Петрович.

– Пустой ты губернатор, Гагарин! – прорвало Ремезова. – Полумерок! Воевода Черкасский до тебя и Софийский двор поставил, и Гостиный, и палаты эти тоже, и оборонным валом город обнёс, а твоего старанья только на полбашни хватило и полкремля! Потому как Черкасский не воровал!