Шарканье снаружи подсказывает ему, что лодочник вытирает ноги о ковер.

Дверь открывается, пропуская его; но на лице лодочника совсем не такое выражение, с каким приходят за платой. Скорее это предвестник смерти или событий, с нею связанных.

– В чем дело? – спрашивает капитан, видя его лицо.

– Кое-что странное, сэр; очень странное.

– Ага! Расскажите! – энергично предлагает Райкрофт, думая, что это имеет отношение к тому, что занимает его мысли.

– Расскажу, капитан. Но на это потребуется время.

– Занимайте, сколько нужно. Я к вашим услугам. Садитесь.

Джек хватает стул и подтаскивает его ближе к столу, за которым сидит капитан. Потом, оглянувшись через плечо, осмотрев всю комнату, чтобы удостовериться, что его никто не слышит, говорит серьезным напряженным голосом:

– Я считаю, капитан, что она жива!

Глава шестьдесят вторая Она жива

Глава шестьдесят вторая

Она жива

Трудно истолковать выражения лица капитана Райкрофта, услышавшего слова лодочника. Он более чем изумлен; он ведет себя так, словно надежда, которую он давно оставил, снова ожила в его сердце.

–Она жива! – восклицает он, вскакивая и едва не перевернув стол. – Жива! – машинально повторяет он. – О чем вы, Уингейт? Кто жив?

– Моя бедная девочка, капитан. Вы знаете.

«Его девочка – не моя ! Мэри Морган – не Гвендолин Винн», – про себя рассуждает Райкрофт, падая на стул, словно от удара.