Скрип в двери говорит ей, что в замке кельи поворачивают ключ. Как ни слаб этот звук, он действует на девушку, как электрический удар, неожиданно и полностью меняющий ее выражение. Мгновение назад у нее было гневное и печальное лицо, теперь на нем только набожное смирение. Изменилась и ее поза. Перестав трагически метаться по полу, девушка садится, берет в руки книгу и делает вид, что старательно читает ее. Это «Помощник верующего», рекомендованный к ней, но до сих пор так и не прочитанный.

По сей видимости она поглощена страницами книги и не замечает ни открывшейся двери, ни приближающихся шагов. И совершенно естественно вздрагивает, слыша голос. Подняв голову, она видит сестру Урсулу!

– Ах! – радостно восклицает сестра – такую радость испытывает паук, видя муху в своей паутине. – Я рада, Мари, что вы нашли себе занятие! Это хорошее предзнаменование – и для вашего душевного мира и для вашего будущего. Вы глупо оплакивали мир, оставленный за стенами. Не только глупо, но и греховно. Но разве сравнишь этот мир с тем, что ожидает вас? Отбросы по сравнению с золотом или бриллиантами! Книга в вашей руке доказывает это. Разве не так?

– Да.

– Тогда пользуйтесь ее указаниями и сожалейте, что раньше не прибегли к ее советам.

– Я сожалею, сестра Урсула.

– Книга утешила бы вас – утешит сейчас.

– Уже утешила. Ах! Как сильно! Не поверила бы, что книга может так изменить взгляд на мир. Я начинаю понимать то, что вы все время мне говорили. Вижу тщету земного существования, вижу, какое оно бедное и пустое по сравнению с яркой радостью иной жизни. О! Почему я не понимала этого раньше?

Удивительную картину можно в этот момент увидеть в келье. Две женщины – одна сидит, другая стоит – послушница и монахиня; первая прекрасна и молода, вторая стара и уродлива. Но еще больший контраст – выражение их лиц. Девушка опустила голову, прикрыла глаза ресницами, словно невинно отрекаясь от грехов; на лице женщины радостное удивление, борющееся с недоверием.

Не отказавшись полностью от подозрений, сестра Урсула стоит и смотрит на неожиданно обращенную послушницу. Своим взглядом она, кажется, проникает ей в самую душу. Но та выносит этот взгляд не дрогнув; и сестра наконец приходит к выводу, что обращение искреннее и что не напрасно она старалась. И неудивительно, что она так себя обманывает. Не первую послушницу она ломает, перемалывает колесами отчаяния и заставляет согласиться с пожизненным уходом от мира.

Убежденная, что ей удалось сломать гордый дух английской девушки, радуясь ожидающей ее щедрой награде, она молитвенно и почти насмешливо восклицает: