Третий механик, эстонец Мяги, толстый старичок, был произведен в мастера из дункеманов за долголетнюю усердную службу на пароходах компании. Жена его и две дочери жили в Хаапсалу, куда он посылал большую часть заработка, оставляя себе лишь на табак и мыло. Это был один из тех скромных работяг, которые изредка еще встречаются среди моряков старого поколения. Судно для них — дом родной, они его любят и заботятся о нем не хуже рачительного хозяина. Не считаясь со временем, они работают с утра до вечера, забывая о том, что они лишь наемная сила на пароходе.

Боцманом был латыш Зирнис, еще молодой человек из прогоревших штурманов. Зная, что он несколько лет учился в мореходном училище, офицеры относились к нему как к равному и нередко сваливали на его плечи часть своих обязанностей. Часто в портах ему приходилось считать и принимать груз. Если бы этот человек был более честолюбив и энергичен, он мог бы устроиться третьим штурманом на большой пароход. Но, равнодушный и флегматичный по натуре, он не заискивал перед начальством и не умел быть резким с матросами. Он никогда не терял хладнокровия. В самую сильную бурю, когда штурманы бегали как ошпаренные, капитан ругался последними словами, а команда в растерянности не знала, за что хвататься, Зирнис спокойно, с тихой улыбкой на сухощавом лице, продолжал свое дело так же, как он его делал бы в самой нормальной обстановке. Он не реагировал ни на брань, ни на похвалы, никогда и ничем не восторгался, похожий на живучее, крепкое дерево, стоически выдерживающее все бури и непогоды. Возможно, именно это необыкновенное равнодушие и было виною тому, что из него не получился капитан. Судовладельцы любят энергичных, инициативных офицеров. Флегматичность Зирниса казалась им признаком отрицательным.

С остальными членами команды «Пинеги» Ингус познакомился позже.

Спустя день после появления на пароходе Ингуса и Волдиса Дембовский принял кочегарами двух русских и одного латыша — маленького широкоплечего Бебриса. Все его стали звать Джонит, и маленький кочегар скоро стал самым популярным человеком на пароходе.

3

С приходом на «Пинегу» Джонита на корабле началась новая жизнь. Она, правда, была ничуть не лучше прежней. Казалось, что в лице Джонита в каюту кочегаров вселился дух раздора и скандала. Коренастый, плечистый, грудь колесом, с атлетической мускулатурой, парень этот сразу очутился в центре внимания кочегаров и даже самых рослых заставил уважать себя. Это был человек двадцати семи лет, с круглым, покрытым здоровым загаром лицом, темными волосами и густыми, сросшимися на переносице бровями. Каждое утро он причесывался, разделяя волосы на прямой пробор и смачивая их вежеталем. Когда Джонит проделал такую процедуру в первое утро перед выходом на вахту, товарищи подняли его на смех: там, дескать, внизу дам нет, а старый Дембовский вовсе не охотник до хорошеньких мальчуганов. Ни слова не говоря, Джонит размахнулся и коротким сокрушительным ударам отбросил наиболее ретивого зубоскала на койку: