— И ты думаешь, я тебе поверю?

— Можешь убедиться! — Джонит сердито сорвал с головы шапку, открыв аккуратно подстриженные волосы. — Дело не в том, что я их испугался, а просто я знаю, что у женщин первое впечатление всегда решающее, и не хотел окончательно испортить все дело.

— Ха-ха-ха, недурное ты произвел первое впечатление! — издевался Ингус. — Пойдем в кубрик и перестань буянить. Люди спать хотят.

— Но мне с Дембовским…

— Нечего тебе здесь делать. А если и есть что, так сделаешь это завтра, в трезвом уме.

— У меня ум трезвый и сейчас! — упирался Джонит.

— Тем хуже для тебя.

— Ты что, меня разыграть хочешь? Этого я никому не позволю. Дембовский тоже меня на море разыгрывал, шпионил за мной, как я топлю да как чищу топки. Хорошо это, по-твоему? Меня, старого кочегара, он проверял, как мальчишку! Не ответил на приветствие!

— Ну и что же? Ты потом с ним тоже не здоровался. Пойдем, хватит ломаться!

Джонит продолжал артачиться.

— Погоди, я не могу так уйти. Мое самолюбие не позволяет. Если я постучал в дверь чифа, я должен с этим делом покончить.

— Драться я тебе не позволю.

— Тем хуже, мне, видимо, придется избрать другой объект, чтобы оттузить. Может быть, даже тебя… Но с Дембовским… стой, мне пришла в голову блестящая мысль. Только ты не вмешивайся.

— Ты не наделаешь глупостей?

— Даю слово, что я не сделаю Дембовскому ничего плохого.

— Ну, ладно, посмотрим, я останусь здесь.

— Именно этого я и хочу. Без свидетелей неинтересно. Боцман, останься ты тоже… — кивнул Джонит вахтенному матросу, затем надел шапку и очень вежливо постучал в дверь каюты Дембовского.

— Кто там? — откликнулся на этот раз чиф.

— Кочегар Бебрис желает с вами говорить. Только один момент, чиф, прошу, будьте столь любезны и откройте дверь. Здесь стоят штурман и боцман, так что можете не беспокоиться.

— Какие могут быть в ночное время разговоры… — ворчал Дембовский. — Это можно отложить и на завтра.