XXXIX ОСАДА ТРАКТИРА «МОЛОТ И НАКОВАЛЬНЯ»

XXXIX

ОСАДА ТРАКТИРА «МОЛОТ И НАКОВАЛЬНЯ»

После волнующего разговора с сыном в трактире «Молот и наковальня» господин Пардальян-старший покинул сие сомнительное заведение в полном смятении. Выходило так, что Пардальян-отец был на стороне маршала де Данвиля, а Пардальян-сын поддерживал герцога де Монморанси.

— И куда лезет этот мальчишка? — бурчал ветеран. — Теперь вот втюрился в крошку Лоизу. Можно подумать, что в столице мало смазливых мордашек… Так нет же! Угораздило его увлечься именно этой… Эх, если бы не его дурацкая любовь, все было бы отлично!

Почему, почему он не последовал моему совету? Зачем ввязался в эту историю? Да… помню, как я принес эту крошку, еще совсем младенца, в замок Монморанси, положил в кроватку Жана… Она уже тогда была такая хорошенькая, теперь, наверное, в красавицу превратилась… Конечно, Жан в нее и влюбился… Да мало ли на свете красавиц! Зачем ему именно эта! «Батюшка, если бы я вас ранил, мне оставалось бы только утопиться в Сене…» Глупость какая!.. И где он этого набрался? Да, видно, вырастил я птицу высокого полета, не чета мне, старику…

И Пардальян-старший грустно вздохнул.

— Но ничего! Я все равно не брошу службу у Данвиля и обеспечу сыну счастливое будущее — пусть и против его собственной воли. Я ему прочищу мозги! Я ему покажу, как перечить родному отцу!

Во дворец Мем Пардальян заявился уже на рассвете.

— Монсеньор несколько раз осведомлялся о вас, — сообщил ему слуга, впуская в дом.

Анри де Монморанси, вернувшись после ночной вылазки, до утра не сомкнул глаз. Он расхаживал по своим покоям взад-вперед и думал. Его не слишком встревожило исчезновение Пардальяна-старшего: Анри было отлично известно, что старик — тертый калач и за себя постоять сумеет.

— Монсеньор, — проговорил ветеран, которого проводили в кабинет маршала де Данвиля, — не скрою: у меня от усталости даже язык заплетается!

— Что с вами произошло? — с некоторым волнением поинтересовался Анри. — Вас атаковали?

— Да, вернее, атаковали вас. Ваше счастье, что я оказался между вами и нападавшими.

— Но что это за люди? Они покушались на меня самого или пытались захватить экипаж?

— Мне кажется — и то и другое.

— Вы остановили этих бандитов? Сколько их было? Да не молчите же, черт побери!

— Вы-то, монсеньор, наверное, отдохнули. А я с вечера на ногах, присесть было некогда! Но коротко объясню вам, как все получилось. Едва ваш экипаж выехал из ворот, — я был еще у самого особняка, — внезапно началась пальба. Смотрю — вслед за каретой припустил какой-то здоровяк. Я, понятное дело, за ним, настиг и загородил ему дорогу, а он как рявкнет: «Пошел прочь!» Тогда я ему и говорю: «Коли так спешишь — беги дальше, да только я не собираюсь пропускать тебя!»