— Увидите. Там и найдете тех, кто вам нужен.

Сержант заторопился вниз по винтовой лестнице, ухмыляясь и бормоча себе под нос:

— Найдете! Разумеется!.. Полюбуетесь на то, что от них осталось… Пинты две крови, не больше…

Они шагали вдоль длинного узкого коридора. Сюда уже не доносился шум, поднявшийся в городе. В конце коридора Като в изумлении застыла.

В дымном свете факела она увидела у подножия винтовой лестницы мужчину, почти карлика с короткими ногами, чудовищным торсом и огромной головой. Это убогое существо с огромным трудом вращало железный ворот.

— Что это? — спросила Като.

— Испанская механика, — ответил сержант, которого фурии вновь подтолкнули к Като.

— А где же Пардальяны?

— Внутри… перемолоты железными жерновами, — заявил он и расхохотался.

Вопль вырвался из груди Като. Ее могучий кулак обрушился на голову сержанта — тот зашатался, затоптался на месте и рухнул замертво. Като перешагнула через труп, в два прыжка подскочила к карлику, который, с головой уйдя в работу, похоже, не замечал ничего вокруг. Пальцы толстухи вцепились в волосы тюремного механика, и она рывком отбросила человека от ворота. Скрежет машины прекратился.

Палач ошеломленно уставился на кабатчицу. Като схватила его за шиворот, развернула и приперла к стене. Теперь ее пальцы впились в горло карлика. В коридоре воцарилось молчание. Слышался лишь хрип палача и тяжелое дыхание Като.

— Пощади! — взмолился карлик, потерявший голову при виде разъяренных женщин.

— Где они? — прохрипела Като.

— Там! — ответил палач.

— Открой! Открой сейчас же! А то прирежу!

Като говорила тихо и не очень членораздельно, точно в бреду. Чудовище протянуло руку, указывая на круглый железный выступ в стене, футах в пяти над воротом.

Кабатчица отшвырнула карлика и кинулась к стене. Она начала отчаянно молотить кулаком по выступу. Но после первого же удара раздался щелчок и металлическая дверь медленно распахнулась. В коридор выбрались два человека, бледные, словно привидения. Лица их еще искажало чудовищное напряжение, в расширенных глазах застыло безмерное удивление…

— Живы! — заорала Като, смеясь и плача.

— Живы!

— Като! — хором вскричали отец и сын.