По улицам бежали группы католиков с белыми повязками на рукавах.

— Сюда! Сюда! — надрывался астролог. — Здесь два гугенота! О Боже! Они не слышат меня!

Действительно, как раз напротив тюрьмы Тампль грабили дом, откуда доносились пронзительные крики жертв. Погромщики, поглощенные своим занятием, не обращали внимания на вопли Руджьери.

Астролог в отчаянии бил себя в грудь, колотил кулаком о стену и взывал ко всем силам ада. Однако ему пришлось вернуться в Тампль. Но вновь оказавшись во дворе, астролог вдруг заметил лица солдат за окнами, забранными решетками. Крик радости вырвался из груди астролога. Это были те самые солдаты, которых заперли в казарме. Они проснулись от дикого гвалта; взломать тяжелую дверь им не удалось, и теперь они пытались справиться с решетками окон.

— Сейчас! Сейчас! — заторопился Руджьери. — Я вам помогу!

— Что происходит? — крикнул через окно солдат.

— Пленники убегают! Скорей! Они уходят, а мне необходима их кровь!

Солдаты с помощью Руджьери продолжали расшатывать решетку, но торжествующие женские крики заставили астролога оглянуться.

— Победа! Победа! — орали разъяренные амазонки.

Руджьери увидел, что толпа женщин промчалась к главным воротам. А запертые в казарме солдаты как раз в этот миг наконец-то выломали оконную решетку!

Но остатки воинства Като уже пронеслись через двор. Последними рванулись к воротам отец и сын Пардальяны. Они двигались стремительно и быстро, словно хищники, возвращающиеся в свои родные леса. Глаза на их окровавленных лицах ярко сияли.

Руджьери со словами последнего проклятия бросился им наперерез. Шевалье одной рукой, без видимых усилий, отшвырнул астролога со своего пути. И такая мощь была в быстром движении руки шевалье, что Руджьери упал и откатился к стене, как куль.

И Пардальяны вырвались на волю!..

Пять-шесть охранников выпрыгнули через окно во двор и кинулись было вдогонку. Но Пардальяны, оглянувшись, так свирепо посмотрели на преследователей, что те предпочли не приближаться к двум разъяренным львам. Солдаты остановились и прицелились. Грянули выстрелы.

Тем временем все сорок солдат первой казармы освободились из плена, но отец с сыном были уже за воротами Тампля. Через секунду они исчезли в водовороте битвы, кипевшей в ту ночь на парижских улицах. Единственный офицер тюремного гарнизона, оставшийся в живых, не рискнул кидаться в погоню и приказал запереть ворота. Потом он направился на поиски коменданта Монлюка, которого и обнаружил крепко связанным и мирно храпящим под столом в собственной квартире…

Было уже полчетвертого. Медленно занималась заря. Но орды фанатиков, метавшихся по улицам, даже не думали гасить факелы. Они поджигали дома, помеченные белыми крестами.