Через минуту Моревер опомнился и заметался по двору, как безумный, возбужденно бормоча:

— Они были тут… это их след…

Однако Моревер скоро убедился, что и особняк, и двор пусты. Здесь остались только трупы. Моревер попытался взять себя в руки. Немного успокоившись, он все обдумал и рассчитал, как ищейка, выбирающая из множества следов нужный. Тут он заметил какой-то сверток, валявшийся во дворе. Моревер поднял сверток, сорвал тряпки и узнал голову Колиньи. Наемный убийца схватил голову адмирала за волосы.

— Неплохой трофей! — прошипел Моревер. — Кому бы ее отнести? Гизу? Королеве? Гиз сейчас в проигрыше. Вручу-ка я это королеве Екатерине!

И Моревер покинул особняк Колиньи.

Оба Пардальяна, шагая по улице, обсуждали свои планы.

— Нужно попробовать выбраться из Парижа, — предложил Пардальян-старший.

— Нужно попытаться добраться до дворца Монморанси, — не согласился с ветераном сын.

— Да ты же сам говорил: Монморанси — католик, ему нечего бояться…

— Мне так не кажется. Надо идти во дворец.

— Сказал бы уж правду: хочу, мол увидеть малышку Лоизу! — проворчал ветеран.

Шевалье побелел. Он ни разу не заговаривал о Лоизе, но думал о ней постоянно. И сейчас Жан лишь повторил:

— Поспешим, батюшка. Что если на маршала напали? Тогда мы появимся весьма кстати…

При мысли о том, что банда фанатиков может ворваться к Лоизе, шевалье содрогнулся и ускорил шаг.

— Ну знаешь ли… — рассердился отец. — А вдруг Монморанси заодно с этими негодяями? Он же — истинный католик.

Ошеломленный шевалье застыл на месте.

— Да! — прошептал он. — Это было бы ужасно… Отец, я должен убедиться сам. Неужели отец Лоизы — из тех, кто убивает, прикрываясь именем Господа?!

Глава 40 ВОСКРЕСЕНЬЕ, 24 АВГУСТА 1572 ГОДА, ДЕНЬ СВЯТОГО ВАРФОЛОМЕЯ

Глава 40

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 24 АВГУСТА 1572 ГОДА, ДЕНЬ СВЯТОГО ВАРФОЛОМЕЯ