Шевалье в бешенстве сорвал повязку и хотел отшвырнуть ее в сторону. Жан, разумеется, не был гугенотом, но и добрым католиком назвать его было трудно: он вообще равнодушно относился к религии. Пардальян-старший поймал на лету обрывок белой ленты, затолкал его в карман и заметил:

— Клянусь Пилатом, мог бы и сохранить на память о нашей милой Югетте.

Шевалье лишь молча пожал плечами. А его отец, засовывая в карман повязку, нащупал там какой-то забытый листок бумаги.

— Что это у меня в кармане? — изумился он. — Ах да… вспомнил… ерунда, пошли быстрей!

Ветеран и правда вспомнил, как к нему в карман попал этот листок: когда они с сыном покидали особняк Колиньи, оглянувшись в последний раз на труп Бема, пригвожденный к дверям дворца, Пардальян-старший заметил у ног мертвеца какую-то бумажку и машинально сунул ее в карман. Впрочем, он не придал этому никакого значения и даже не рассмотрел как следует свою находку.

Итак, людской поток нес отца с сыном к Сене; тщетно пытались они пересечь улицу, чтобы отправиться наконец ко дворцу Монморанси. Возле моста обезумевшая десятитысячная толпа окончательно перекрыла путь на противоположный берег реки.

Пардальянам оставалось только кинуться в ближайший проулок, чтобы как-то спастись от дикого гнева толпы. Они мчались не разбирая дороги, задыхаясь и дрожа, пока, наконец, не выскочили на какой-то — как им показалось — пустырь, огороженный невысокой стеной. Этот уголок Парижа выглядел островком мира, тишины и покоя…

Глава 43 ОСТРОВОК ПОКОЯ

Глава 43

ОСТРОВОК ПОКОЯ

Куда они попали? Пардальяны не могли ответить на этот вопрос. Сколько было времени? Они не знали… Оба перевели дух, вытерли пот, струившийся по их лицам, и осмотрелись вокруг. Налево, шагах в десяти, они увидели в стене широкие ворота. Рядом с воротами — что-то вроде низкой пристройки, этакую лачужку… Место казалось очень тихим: ни крови, ни трупов, ни убийц, ни жертв. Лишь издали доносились вопли толпы, словно рокот океанского прибоя. Из-за стены свешивались зеленые ветви деревьев. Пардальяны с восторгом прислушались к стрекоту кузнечиков и сверчков, гревшихся в траве на солнышке. И лишь через несколько минут, когда отец и сын немного отдышались и успокоились, они заметили над воротами крест. Кресты возвышались и за оградой. Только тогда отец с сыном сообразили, что перед ними кладбище, а в лачужке, видимо, живет могильщик. Они выбежали к кладбищу Избиенных Младенцев.

Похоже, уже перевалило за полдень. Посовещавшись, Пардальяны решили как-нибудь переправиться через Сену и добраться до особняка Монморанси. Шевалье предложил пойти к пристани Барре, что за храмом Сен-Поль, отыскать там лодку, спуститься вниз по течению к паромной переправе и причалить возле дворца Монморанси.