«Сударыня, я счастлив сообщить Вашему Королевскому Высочеству, что известный Вам человек неожиданно принял решение отправиться в Блуа. С собой он прихватил кинжал, тот самый кинжал, что ему вручил ангел.

Если Валуа уцелеет на этот раз, стало быть, сам дьявол помогает королю. Не знаю, хватит ли у этого человека смелости разыскать Вас, поэтому спешу предупредить: лучше если Вы сами найдете его в Блуа, чтобы подтолкнуть к совершению задуманного. Достаточно одного Вашего взгляда — и он все исполнит.

Его сопровождает дворянин, наш друг. Дворянин смел, отважен, сообразителен; на мой взгляд, лучшего помощника в таком деле не сыскать.

Остаюсь верным слугой Вашего Королевского Высочества и надеюсь, что, когда наступит день нашей победы, я не буду забыт Вами и Вашим высокородным братом. В ожидании молю за Вас Господа».

Подписи под письмом не было, ее заменял какой-то странный росчерк, похоже, условный знак заговорщиков. Заметим, что Бургинь уже именовал герцогиню Королевским Высочеством, словно Гиз уже взошел на престол.

Закончив читать, Моревер сложил письмо, сунул его за отворот камзола и прошептал:

— Старая королева должна немедленно увидеть это. Во-первых, это послание неплохо дополняет предыдущее, а во-вторых, держать его у себя опасно. Надо идти в замок!

Но Моревер ушел не сразу. Еще с четверть часа он просидел в неосвещенной комнате, вглядываясь в темноту и размышляя.

— Нет, — пробормотал он наконец, — надо перечитать. Конечно, мысль бредовая, но…

Он еще раз перечитал одну фразу. Его совершенно не интересовали строки об убийстве короля, другое место письма привлекло внимание Моревера…

В коридоре послышался какой-то звук, похоже, рассыхалась половица. Моревер вскочил, зажав в руке кинжал. Холодный пот выступил у него на лбу.

— Кто-то идет? Кто это может быть?

Он замер и довольно долго простоял в неподвижности посреди комнаты. Наконец Моревер осторожно высунулся и осмотрел коридор… никого… Он снова спрятал письмо и пробормотал:

— Надо идти!

Тем не менее он никак не решался выйти из комнаты. Что-то удерживало Моревера. Может, угрызения совести? А может, он все еще колебался, кого предавать — Гиза или Валуа? Ничего подобного!

Моревера остановили вовсе не угрызения совести или мечты о грядущем вознаграждении, а обычный страх! Он снова и снова повторял:

— Человек, который должен убить короля, приехал в сопровождении дворянина… смел… отважен… сообразителен… лучшего помощника в таком деле не сыскать… Что же это за дворянин?

Моревер выбрался на улицу по приставной лестнице и провел рукой по лбу, словно отгоняя назойливую мысль: