Назавтра Пардальяну сообщили, что король выехал в Амбуаз. Якобы Его Величество желал побеседовать с пленниками. На самом деле Генриху было неуютно в Блуа. Усилиями Крийона там навели порядок, но тишина городских улиц казалась королю зловещей. Он боялся взрыва ненависти и не доверял горожанам.

Прошло уже два дня, а шевалье все не мог решить — что же ему предпринять? Он колебался и поминутно спрашивал себя:

— Ехать мне во Флоренцию или не ехать?

Каждый день к Пардальяну заглядывал Крийон, и они по-настоящему подружились. Бравый воин в отсутствие короля исполнял обязанности коменданта замка и коменданта города.

Как-то Пардальян вместе с Крийоном навестил покалеченного Ларшана.

— Мне очень жаль, — сказал шевалье, — что я так неудачно швырнул канделябр и сломал вам ногу.

— Еще бы вам не жаль, — проворчал Ларшан, — вы ведь хотели мне череп проломить!..

Капитан лежал в постели, и вынужденное безделье его очень раздражало.

Пардальян мило улыбнулся:

— Я так расстроился из-за вашей ноги, что не могу даже представить, что бы со мной сталось, если бы я проломил череп такому отважному офицеру. Наверное, я впал бы в отчаяние…

Прошло еще несколько дней, и вот третьего января до Блуа дошла весть о том, что герцог де Майенн собрал войска и движется на Париж. Его якобы встречают с триумфом, и города один за другим восстают против власти Валуа. У Крийона в Блуа было десять тысяч солдат. На всякий случай он приготовился дать сражение. Но король сообщил, что не оставит своей столицы и в Блуа возвращаться не намерен.

Однако же пятого января утром, когда Пардальян спустился в большой зал гостиницы, собираясь отправиться в замок и повидаться с Крийоном, он услышал, что Генрих III прибыл в Блуа. Король приехал ночью: по крайней мере, ходили такие слухи, хотя точно ничего известно не было. Шевалье уже хотел шагнуть на крыльцо, но тут внимание его привлек монах в низко надвинутом капюшоне, сидевший в одиночестве в углу зала.

— Эта фигура мне знакома… — буркнул Пардальян.

Монах встал и направился к двери. Оказавшись рядом с шевалье, он чуть слышно прошептал:

— Идите за мной.

Сомнений не было: Жак Клеман вернулся в Блуа. И одновременно с появлением монаха распространился слух о возвращении короля…

«Черт побери! — подумал Пардальян. — Похоже, грядут великие события. Моя шпага уже изменила однажды ход истории, пронзив грудь герцога де Гиза. Подозреваю, что под этой рясой прячется кинжал, который пронзит грудь Валуа и изменит судьбу монархии. Надо все выяснить!»

Он пошел вслед за Жаком Клеманом. Монах остановился на площади, шагах в двадцати от портала замка.