Пардальян удивленно взглянул на Фаусту.

— Впрочем, я могу и не дожидаться его смерти, — увлеченно продолжала она. — Я захвачу папу, спрячу его в пустом дворце и тогда смогу действовать свободно. Шевалье, я рассчитываю, что вы поможете мне захватить Сикста в Ватикане. Я вам дам все: и людей, и оружие, и деньги. Как вы думаете, мой план осуществим?

— Все может быть, сударыня, — флегматично заметил шевалье.

— Так вот, у вас под началом будет, как я уже сказала, две тысячи человек, вы сможете держать в страхе весь Рим, а я займусь Ватиканом. Мои друзья выступят, поддержат нас, приведут в город свои войска. Через месяц в окрестностях Рима мы соберем тридцать тысяч пехотинцев, пятнадцать тысяч всадников и сорок орудий. И с этой армией, шевалье, я вернусь во Францию… Но мне нужен главнокомандующий, и судьба посылает мне его в вашем лице, шевалье де Пардальян!..

Это пока все, нам предстоит еще многое уточнить и оговорить. Подходит ли вам мой план, шевалье?

— Это, безусловно, интересный план, сударыня, — произнес Жан так холодно, что Фауста насторожилась.

Она встала, шагнула к шевалье и решительно произнесла:

— Пардальян, все зависит от того, какой вы дадите мне ответ! Возвращайтесь через три дня, и мы поговорим. Если вы скажете «да», вас ждут слава и настоящий триумф. Если вы скажете «нет», то возвращайтесь во Францию, и мы с вами расстанемся навсегда. А сейчас молчите!.. Три дня, еще три дня!

Фауста задохнулась от волнения, однако справилась с собой и бесстрастно добавила:

— Три дня нужны и мне, надо отдать кое-какие распоряжения. А вы должны подумать, прежде чем давать окончательный ответ. Итак, я жду вас через три дня, как стемнеет…

Она исчезла за бархатной портьерой, а в комнату впорхнула Мирти и знаком пригласила шевалье следовать за ней. Он послушно пошел за служанкой. Он чувствовал себя разбитым, слова Фаусты все еще звучали у него в ушах. Вернувшись в гостиницу «У доброго парижанина», он бросился на кровать, бормоча:

— Какого черта я сюда притащился? Тигрица — она тигрица и есть, куда ей меняться?! Мог бы и раньше догадаться… Три дня? Может, уехать прямо сейчас?.. Нет, нельзя. Еще решит, что я трусливо сбежал…

Тем временем Фауста металась по дворцу.

— Ничего! Ничего! — шептала она. — Ни одного слова, ни одного одобрительно жеста! Пусть думает, пусть решает, но пусть и опасается! Его жизнь теперь в моих руках!

Что же происходило в Палаццо-Риденте в последующие три дня? К чему готовилась Фауста? На третий день там развернулись странные события.

К вечеру Фауста удалила из дома два десятка слуг, которые скрывались там вместе с ней. С хозяйкой осталась только ее верная камеристка.