Положение его было ужасным. Смерть для великого инквизитора ничего не значила, и он твердо решил любой ценой погубить Пардальяна. Но сердце Эспинозы точила одна мысль — мысль о том, что он оставляет свое дело незаконченным.

Сколько великих замыслов теперь никогда не осуществится! И все потому, что он, всемогущий министр, великий инквизитор, которого боятся все — даже сам папа! — он, Эспиноза, одурачен и осмеян. И кому, кому удалось провести его?! Жалкому дворянчику, нищему бродяге, несчастному искателю приключений! Эспинозу терзало уязвленное самолюбие.

Самым страшным, самым невыносимым для великого инквизитора было то, что его провели как ребенка и теперь он находился во власти своего бывшего пленника. Роли невероятным образом поменялись: он, настоятель этого монастыря, где все ему беспрекословно повиновались, оказался узником этого бродяги-француза. И теперь этот человек запросто может разрушить все то, ради чего он жил.

Какой позор! Какое смятение наступит в церковных кругах, когда там узнают, что Иниго Эспиноза, кардинал и архиепископ Толедский, великий инквизитор, таинственно исчез. Причем перед самыми выборами нового папы, когда все взгляды устремлены на него в ожидании, что именно он станет преемником Сикста V. Как все изумятся, когда станет известно, что Эспиноза исчез после посещения какого-то заключенного в одном из карцеров монастыря Святого Павла, в котором все принадлежало великому инквизитору!

Все узнают, что этот мудрый политик и искушенный дипломат, каковым его всегда считали, был пойман, заперт в каменный мешок и, наконец, убит. И кем же? Каким-то иностранцем, ослабевшим от голода! Да он наверняка станет всеобщим посмешищем.

Таковы были мысли Эспинозы.

Пардальян, казалось, вовсе не обращал на него внимания, но великий инквизитор знал: стоит ему пошевелиться, как шевалье исполнит свое обещание.

Впрочем, у Эспинозы и в мыслях не было сопротивляться. Он только теперь окончательно понял, с кем имеет дело.

Великий инквизитор чувствовал, что лучше всего для него было бы положиться на великодушие своего противника. Это принесет ему больше пользы, чем попытки хитрить или бороться.

Эспиноза был вынужден с горечью признать, что соперник превосходил его по всем статьям. И он снова погрузился в свои мысли.

Сначала великий инквизитор говорил себе, что согласен на смерть — только бы Пардальян умер вместе с ним. Но потом ему стало казаться, что его смерть — слишком дорогая плата за удовольствие погубить шевалье. Нет, ему не хотелось платить такую цену за гибель француза.