Пардальян тоже медленно поднялся на ноги. Как всегда в моменты сильного душевного волнения лицо его было особенно бесстрастно — он только немного хмурился.

«Когда этот монах шел по дороге, — размышлял он, глядя, как Парфе Гулар спускается вниз, к кресту, — он казался пьяным. Тут нет ничего удивительного — я этого типа давно знаю. Когда же потом он вдруг спрятался и когда вылезал из канавы, то вел себя совсем как трезвый. А теперь словно стал еще пьянее — ишь какие вензеля ногами выписывает! Тут что-то не так».

Обернувшись к вершине холма, Пардальян смотрел теперь в спину Саэтте и шептал про себя:

— Так вот кто такой Саэтта! Это же господин Гвидо Лупини! Что за дьявол! Впрочем, я давно об этом догадывался и хотел сразу найти его и заставить кое-что рассказать — так и надо было сделать.

Подумав так, он повернулся в сторону часовни и долго глядел туда невидящим взором.

«Итак, — думал теперь Пардальян, — неужто меня постигла эта страшная беда? Я нашел сына — и тут же, в тот же миг узнаю, что сын мой презренный вор? Что это? Возможно ли? А ведь я только что, сию минуту слышал это своими ушами, клянусь Пилатом! Не думал я, что мне придется пережить такое горе».

Он поразмышлял еще немного и тряхнул головой:

— Нет, погожу еще судить! Жеан — мальчик умный. Я ему кое-что рассказал про мнимого его отца. Он все понял и Саэтте больше не доверяет — это сразу видно. Может, все только для того и было сказано, чтобы старик скинул маску? Что ж, подождем, там видно будет…

Пардальян вновь поглядел в сторону Саэтты — тот как раз шел вдоль частокола — и тихо сказал:

— Понимаю, понимаю, что там делает этот прохвост! Мы с ним еще увидимся. А пока надо последить за монахом — оправдаются ли и на его счет мои подозрения.

Он снова лег, укрывшись, сколько возможно, в чахлой траве, и принялся следить за Парфе Гуларом. Тот все так же шатался и орал песни.

Как и Пардальян, Парфе Гулар от слова до слова слышал все, что произошло между Саэттой и Жеаном. Он поднялся на ноги с такими мыслями:

«Саэтта, конечно, пошел доносить на него людям господина де Сюлли. Этот старый дурак все мечтает отомстить как-нибудь позамысловатее! А мое дело простое. Сыночек Фаусты стал нам сильно мешать — значит, с ним пора покончить. Вот как раз и случай подходящий. Его сцапают, не успеет он переступить порог монастыря, — я сейчас донесу о нем Кончини, а уж тот своего не упустит!»

Тут-то Парфе Гулар и запел.

Мимо дома Перетты и замка Поршерон он двинулся по дороге и городским воротам Сент-Оноре. Через полсотни шагов — даже меньше — на дороге неведомо откуда появился другой монах. Пардальян, увидев его, прошептал: