Еще ни разу за долгую солдатскую жизнь капитан не сталкивался с чем-нибудь более удивительным! Вы только представьте: четыре человека отразили натиск ста двадцати, и притом тридцать вывели из строя! Он недоумевал, злился и восхищался одновременно.

Окружив эшафот так, чтобы пресечь всякую возможную попытку прорваться, капитан приказал унести убитых и раненых. Идти на новый приступ он не спешил. Непокорных, конечно, надо было взять непременно — мертвыми или живыми, — но самому потерять при штурме как можно меньше людей; три десятка и так казались ему достаточной платой…

Жеан Храбрый меж тем времени не терял. Сначала он осмотрел надземное помещение. Дыра в потолке, через которую сюда когда-то пролезли Гренгай, Эскаргас и Каркань, теперь опасности не представляла. Они давно заложили ее бревнами — во-первых, из предосторожности, во-вторых, чтобы убить время. Куриные лазы вмиг заткнули досками — благо, их тут хватало. Оставили только со всех сторон несколько узких щелей-бойниц.

Затем спустились в подземелье. Командиру с торжеством показали оружие, порох, провизию. На сабли и шпаги Жеан даже не взглянул — ему нужно было что-нибудь повнушительнее. В пещере лежали десятка полтора мушкетов и еще столько же пистолетов. В мгновение ока оружие зарядили и отнесли наверх — вместе с порохом и пулями.

В каждую дырку, в каждую щелочку выставили дуло мушкета. Главный удар осаждающих должен был прийтись на дверь, так что эту сторону друзья защитили в первую очередь. Но и про остальные направления не забыли. Дыры светили только с трех сторон, ибо передняя стена оставалась совершенно цела. Сзади тоже уцелело почти все — там было всего два отверстия. Они, как и все остальные, обратились в бойницы. Друзья заняли боевые позиции; каждый держал под рукой запасной заряженный мушкет.

На площади раздосадованный Кончини забрал у капитана своих людей. Как ни хорошо флорентиец знал Жеана, он все же не ожидал от него таких чудес…

И дежурный офицер, и кавалерийский капитан категорически отказались подчиняться приказам Кончини.

Вследствие такого раздора на площади теперь было два совершенно независимых отряда со своими командирами, и каждый действовал по своему разумению, причем оба начальника выжидали, чтобы другой взял инициативу на себя. В результате осаждавшие потеряли гораздо больше времени, чем могли бы. Жеан меж тем приготовился к обороне.

Наконец капитан решился наступать первым. Шесть солдат с огромным бревном на плечах направился к двери, прочие же дисциплинированно остались стоять в строю. Люди же Кончини к дисциплине не привыкли: кто-то бросился искать другое бревно для тарана, кто-то остался посмотреть, что будет.