Осторожно, стараясь не дышать, он спустился на несколько ступенек. Голоса стали громче, и Вальвер услышал следующий разговор.

— Где герцог? — спрашивала Фауста.

— Ушел, сударыня, — отвечал д'Альбаран.

— Один?

— Да. Он отказался от предложенного ему эскорта.

— Он храбр… как все Валуа… Однако сейчас его жизнь мне дорога, а ночью улицы Парижа небезопасны… Надеюсь, ты принял необходимые меры?

— Четверым дворянам поручено охранять герцога так, чтобы он ничего не заметил.

— Отлично… Ты, кажется, говорил с ним о Пардальяне?

— Да, сударыня. Герцог уверен, что он мертв. Должен сказать вам, сударыня, что смерть шевалье глубоко потрясла его.

— Это пройдет… Надеюсь, что ты не стал его разубеждать?

— Разумеется, нет! Тем более что если господин де Пардальян еще жив, то жить ему осталось совсем недолго.

Воцарилась тишина. Фауста задумалась. Вальвер замер, ликуя в душе:

«Пардальян жив! Все идет как нельзя лучше!.. И если я не окажусь ослом и жалким трусом, то он умрет вовсе не так скоро, как утверждает этот мерзавец д'Альбаран, чума его забери!.. Пардальян выйдет отсюда вместе со мной, и выйдет живым…»

Вновь раздался голос Фаусты:

— Ты идешь наверх?

— Да, сударыня, — ответил д'Альбаран. — Мне надо открыть шлюз, чтобы затопить подвал, где находится господин де Пардальян.

И снова молчание. Легким бесшумным шагом Вальвер стал спускаться вниз. Негодованию его не было границ.

«Негодяи! Они хотят утопить его!.. Ах, мерзавцы! Ну погоди, я тебе покажу, как открывают шлюзы!.. Я вскрою кинжалом твое жирное брюхо, испанская собака!»

— Нет, — раздался внезапно голос Фаусты. — Я не желаю ему столь жалкой кончины… Пардальян заслужил почетную смерть.

«Ого! — удивился Вальвер. — Неужели тигрица собирается выпустить свою добычу?»