— Я пришел к вам именно для того, чтобы обсудить все события, случившиеся вчера в вашем доме.

Слова, на которых Вальвер сделал особое ударение, заставили Фаусту насторожиться. И хотя внешне она осталась прежней, внимательный наблюдатель смог бы заметить, что внутренне она вся напряглась, дабы не пропустить ни единого слова из речей Вальвера. Глядя на юношу своими глубокими темными глазами, принцесса непонимающе повторила:

— Все события?.. Какие события?

— Как? — изобразил простодушное удивление Вальвер. — А ваша встреча с герцогом Ангулемским? А шевалье де Пардальян, которого вы обнаружили в чулане, когда он подслушивал ваш с герцогом разговор? А ваша беседа с шевалье де Пардальяном в круглом кабинете? Насколько мне известно, после ваших переговоров шевалье де Пардальян из кабинета не выходил; не покидал он и пределов дворца. Все эти события кажутся мне чрезвычайно важными.

Вступительная речь Вальвера, произнесенная звонким мальчишеским голосом, прозвучала для Фаусты словно гром среди ясного неба. И хотя бесхитростная улыбка юноши говорила о том, что он вряд ли понимает всю важность сказанных им слов, Фауста испугалась. Она поняла, что над ней нависла смертельная опасность, однако ничем на выдала своего страха. Только ласковое выражение лица мгновенно исчезло с ее лица, и оно стало холодным и надменным.

Величественным движением она протянула руку, взяла инкрустированный перламутром молоточек из слоновой кости и ударила им по гонгу. Ее бархатные глаза сверкнули, словно два черных алмаза. Она пояснила:

— Мне кажется, что наша частная беседа должна проходить при свидетелях, господин де Вальвер.

— Согласен с вами, — с поклоном ответил Вальвер.

Тотчас же появился д'Альбаран. Фауста не произнесла ни слова, а только выразительно посмотрела на великана-испанца. Для д'Альбарана этого было достаточно. Он тотчас же подошел к единственной двери, прислонился к ней и, скрестив руки на своей могучей груди, с отсутствующим видом застыл, подобно живой кариатиде. Было ясно, что без дозволения принцессы никто не выйдет из этой комнаты.

Вальвер внимательно следил за всеми перемещениями испанца и покачивал головой, словно одобряя их. Видя, что д'Альбаран занял указанное ему место, Фауста, зловеще улыбаясь, ледяным тоном произнесла:

— А теперь объясните, сударь, что означают ваши слова.

— Именно для этого я и пришел, сударыня, — столь же холодно ответил Вальвер; его самообладание не уступало выдержке грозной Фаусты.

Кивнув в сторону д'Альбарана, Вальвер ехидно заметил:

— Теперь я чувствую себя значительно увереннее, ибо никто не сможет обвинить меня в том, что я пришел наговорить кучу дерзостей беззащитной женщине.