Фауста с немым удивлением взирала на распростертого у ее ног колосса, на чью силу она столь опрометчиво положилась. Вряд ли д'Альбаран был мертв, однако и признаков жизни он не подавал. Теперь Фауста полностью зависела от победителя. Но выдержка не изменила ей. Она медленно протянула руку к молотку из слоновой кости.

Выпрямившись, Вальвер увидел, как Фауста сжала в пальцах молоточек. Одним прыжком оказавшись перед ней, он угрожающе воскликнул:

— Будьте осторожны, сударыня! Если вы попытаетесь позвать на помощь, я буду вынужден убить вас.

Фауста окинула его презрительным взором и процедила сквозь зубы:

— Неужели вы осмелитесь убить женщину?.. К тому же принцессу крови?

— Даже если бы вы сидели сейчас на троне королей Франции, который вы так жаждете заполучить, я бы сделал это, не задумываясь!..

Голос Вальвера звучал столь решительно, что было ясно: он не остановится ни перед чем, даже перед риском расстаться с собственной жизнью.

Фауста страшно побледнела. Несколько секунд она оценивающим взором изучала Вальвера, стремясь понять, готов ли он и в самом деле идти до конца. Так ничего и не решив, она передернула плечами и медленно подняла молоток.

Вальвер не собирался убивать Фаусту. Он хотел только напугать ее и таким образом избежать насилия, ибо одна лишь мысль о необходимости применить силу к женщине, была ему глубоко отвратительна. Но вызывающее поведение Фаусты убедило его, что ему придется-таки нарушить собственные принципы — иначе затеянная им игра будет проиграна.

«Если я не сумею укротить гордыню этой женщины, то мы — шевалье де Пардальян и я — непременно погибнем!»

И, не долго думая, он перехватил руку Фаусты с зажатым в ней молотком. Герцогиня замерла от изумления: ей казалось, что Вальвер никогда не осмелится на такой дерзкий поступок. Юноша же крепко, словно тисками, сжимал ей кисть; одновременно он выхватил кинжал и приставил его к горлу Фаусты.

— Одно только слово, один вскрик — и я без всякой жалости убью вас!

Фауста поняла, что это — отнюдь не пустая угроза: Вальвер и впрямь был готов расправиться с ней.

Она промолчала.

Пальцы ее, сжимавшие молоток, разжались. Будь на ее месте иная женщина, она бы застонала от боли. Но Фауста лишь смертельно побледнела. В ее прекрасных черных глазах полыхала ярость.

Однако Вальвер не испугался и не отступил. Напротив, он облегченно вздохнул: Фауста промолчала. Большего он и не желал.

Отказавшись от попыток позвать на помощь, Фауста решила сама начать переговоры.

— Неужели вы осмелитесь убить женщину? — спросила она изменившимся до неузнаваемости голосом.