Бельфегор взирал на эту сцену с полным равнодушием. Он находился здесь для того, чтобы убить Лоренцо и бросить его труп в Сену. Остальное нубийца не касалось. Он невозмутимо ждал, когда клиент Лоренцо уйдет и он, Бельфегор, сможет наконец заняться делом.

— Значит, вы должны встретиться с вашим господином этой же ночью? — продолжал карлик.

— Да, должен, с вашего позволения, — всхлипнул бедняга.

— Запомните, друг мой, — медленно проговорил Лоренцо, — если вы хотите, чтобы лекарство подействовало, нужно, чтобы этой ночью…

— Но мой хозяин вовсе не болен, клянусь Пресвятой Девой! — заверил оруженосец. — Никогда он не чувствовал себя таким здоровым…

— Да молчите же! — взорвался карлик. Упав ничком, Коголен прорыдал:

— Убейте меня сразу, и пусть это кончится!

— Ну, что вы, поднимитесь! — попытался успокоить его продавец трав. — Раз ваш хозяин не болен, чем же вы хотите тему помочь? Может быть, он влюблен? — осторожно спросил карлик.

— Нет… то есть, да… — окончательно запутался Коголен. — Но пришел я сюда не поэтому. Дело в том, что мой господин, как я вам уже сказал, совершенно разорен. Я подумал, что он захочет поискать удачи в игорном доме. И решил, что ему нужен хороший талисман… Ну, чтобы выигрывать!

Лоренцо расхохотался. Так смеется любовник, которому лекарь объявил, что смерть отступила от дамы его сердца.

Коголен, боясь вызвать у колдуна очередной приступ гнева, от смеха воздержался.

Бельфегор начал проявлять беспокойство.

— Всего-то навсего? — воскликнул Лоренцо. — Хорошо, я дам вам талисман, с помощью которого ваш хозяин разбогатеет.

— О! — выдохнул Коголен.

— Да, — продолжал карлик, — вы получите от меня самое лучшее средство. И средство это — молитва.

— Молитва? — Верный оруженосец был просто счастлив.

— Сейчас я вам напишу, — заявил торговец. — Ваш хозяин должен выучить ее наизусть.

— Да, да, непременно, господин колдун! — радостно закивал Коголен.

— Причем он обязательно должен сделать это нынешней ночью, — продолжал наставлять оруженосца карлик. — Потому что сегодня заканчивается влияние Меркурия. Завтра будет уже поздно.

— Черт возьми! — не на шутку разволновался Коголен. — Шевалье обязательно начнет ее зубрить, как только я вернусь.