— Если Илья считает, что я виновна, пусть будет так. Как говорится, Бог ему судья. Единственное, чего я не могу принять, это обвинений в предательстве. Ибо нет оснований обвинять в том, чего я не только не совершала, но и не думала совершать. Почему? Потому что ты, Илья, половины не знаешь того, что должен был знать.

— Так объясните.

— Объяснить?

На доли мгновения потеряв контроль над концентрацией мыслей, Ольга, пожав плечами, перевела взгляд в сторону Ростовцева.

Тот, зная, насколько важно было для Ленковской получить благословление и начать, наконец, расставлять точки над «i», не стал ничего говорить. Вместо того чтобы успокоить, тем самым помочь снять напряжение, Ростовцев провёл рукой по поверхности стола так, будто смахивал нечаянно оброненные слова.

Ольга же, отыскав глазами глаза Ильи, впилась в них с таким остервенением, словно жаждала выжечь из сознания всё то недоверие, что Богданов продолжал испытывать до сих пор.

— Всё началось, когда ни тебя, ни меня не было на этом свете. В 1948 году, когда Иван Андреевич Соколов, считавший себя продолжателем учений Теслы, сделал главное в своей жизни открытие, смысл которого заключался в следующем: человечество не готово владеть «лучом смерти». Что последовало дальше, ты знаешь.

До того, как приговор привели в исполнение, учёному предстояло пережить арест жены, а также малолетнего сына, чего выдержать мог не каждый.

Помощь пришла оттуда, откуда Соколов не только не ждал, но и не предполагал, что такое возможно. Дело по исчезновению сверхсекретных документов было поручено вести майору НКВД Дмитрию Георгиевичу Ростовцеву.

Удивлённый в то же время не менее изумлённый взгляд Ильи метнулся в сторону Алексея Дмитриевича, что не могло и не должно было пройти мимо внимания Ленковской.

Пауза, длинною в пару секунд, и рассказ Ольги получил достойное тому продолжение.

— Так сложилось, что за полгода до ареста у майора НКВД Ростовцева умерла жена. Маленькому Алексею только — только исполнилось пять лет, ровно столько, сколько было Саше Соколову. Отцу было не до воспитания сына. Работа, учёба в академии отнимали столько времени, что домой приходил за полночь, а утром уже следовало идти на службу. Промучившись несколько месяцев, Ростовцев принимает решение отправить сына к сестре в Томск.

Вопрос, какая между майором НКВД и учёным Соколовым связь, когда у Ростовцева своя жизнь, а у Соколова своя? Связь есть, имя которой — судьба.

В своё время покидающий Россию Андрей Александрович Соколов, отец будущего учёного Ивана Соколова, не имел права оставлять сына без средств существования. Но как оказывать помощь, когда между заграницей и Россией пропасть потерянных надежд, рушились судьбы, в прах превращалось то, что создавалось веками.