Выход был найден в лице управляющего делами Георгия Ростовцева.

— Ростовцева? — вопрос Ильи прозвучал настолько громко и неожиданно, что плечи Алексея Дмитриевича непроизвольно дёрнулись. — Не хотите ли вы сказать, что управляющий делами прадеда Элизабет — отец майора НКВД?

— Да. Ростовцев- старший помогал юному физику, как мог, — продолжила Ольга, — деньгами, продуктами, оберегал от нападок чекистов, благо к тому времени тот занимал пост помощника министра финансов. Продолжалось это до исполнения Соколову двадцати пяти лет. Дальше Иван Андреевич мог идти по жизни сам. И тот шёл, время от времени навещая человека, столь вовремя подставившего своё плечо.

— Чудеса в решете, — произнёс Богданов, воспользовавшись тем, что Ленковская смолкла, чтобы перевести дух.

— Не знаю, чудеса или нет, но так сложилось, что отцы сами того не ведая, свели жизни единственно близких им людей так, что те стали друг другу братьями.

Спасти жизнь самому физику, как и его жене, майору НКВД Ростовцеву было не под силу. Что касается маленького Саши, то это оказалось возможным. Приняв решение отправить мальчишку вместе с сыном в Томск, Дмитрий Георгиевич начал готовиться к тому, что могло самого подвести под расстрел. Тем не менее он нашёл в себе силы переступить грань между страхом за свою жизнь и ответственностью за чужую. Сделав Саше свидетельство о рождении, в котором вместе с фамилией изменил и имя — Соколов на Соколовского, Александр на Анатолия, Ростовцев тем самым обезопасил судьбу мальчишки от нападок НКВД.

С именем этим Александр жил до совершеннолетия, пока не пришло время поступать в институт.

На тот момент майор уже был генералом, что не составило труда вернуть парню прежнее имя.

По исполнении семнадцати лет дорожки молодых людей разошлись надолго и, что самое неприятное, без права общения вообще. Александр уехал учиться в Москву.

Алексей подался в разведчики. Повторяя судьбу отца, сын генерала закончил пограничное училище, затем — высшую школу КГБ. Как судьба распорядилась жизнью Ростовцева — младшего покрыто мраком. По каким странам мотался, с какими людьми общался, знает только он и те, кто отдавал приказы.

Вернуться к нормальной жизни смог через год после гибели Александра Ивановича. Заслуги пред Отечеством, ордена, погоны полковника помогли получить такую же должность, какая числилась за Гришиным, только в ином ведомстве.

Закончив повествование жизней двух близких друг другу людей, Ленковская, развернувшись к Ростовцеву лицом, произнесла: — Я ничего не перепутала, Алексей Дмитриевич?