Находившийся возле двери Кузнецов с видом полного отсутствия понимания хлопал глазами так, что без смеха нельзя было смотреть.

Единственный, кто никак не проявлял себя, был Ростовцев, это означало, что он был в курсе.

Первым из состояния комы удивления вышел Илья.

Глянув на Алексея Дмитриевича, затем на Ольгу, Богданов перевёл взгляд на мать: «Если Александр Иванович посетил квартиру на Гороховой, почему Исаевы не сказали нам правду? И зачем было разыгрывать спектакль с расшифровкой плиток?!»

— Затем, что об этом их попросил Соколов. Посетившая их Элизабет могла оказаться не настоящей Элизабет. И тебя тоже Исаевы видели впервые. Отсюда недоверие, перешедшее в спектакль, в котором роли свои чета Исаевых сыграла отменно.

— Что правда, то правда, — произнёс Илья, глянув на Ленковскую так, словно та знала, но солгала по той же причине, что лгала раньше.

— Клянусь, — спохватилась Ольга. — О том, что Александр Иванович был на Гороховой, я узнала только сейчас. Да и откуда мне было знать.

— Да, да, — пришла на помощь подруге француженка. — Ни я, ни Оля ничего знали.

— Верю я, верю, — поднял вверх руку Богданов. — Уменя вопрос к маме. Александр Иванович попросил Исаевых не говорить Элизабет о том, что тот сумел отыскать тайник. Зачем? С какой стати понадобилось отцу усложнять жизнь дочери?

— Затем, что Элизабет до всего должна была дойти сама. Соколов не был провидцем, а значит, предвидеть, что жена вернётся во Францию, тоже не мог.

С другой стороны, ничего не изменилось. Элизабет при содействии Ольги сумела расшифровать завещание. Указанные в завещании пункты выполнены. Единственное, что осталось проделать, поменять имя и фамилию.

— Я уже подала заявление, — произнесла Элизабет.

— Видишь, — улыбнулась Вера Ивановна. — Всё идёт своим чередом.

— Осталось выяснить, куда Александр Иванович перевёз тайник, — поспешил подвести черту Илья.

— А чего тут выяснять?

Оставаясь верным принципу, когда требует ситуация, вызывать огонь на себя, Ростовцев, покинув место за столом, занял место рядом с Верой Ивановной.

Доли секунд потребовалось Илье, чтобы увидеть беснующийся в зрачках Алексея Дмитриевича огонёк страстей.

— Не может быть?

— Может, — улыбнулся Ростовцев.

— Чего не может? — раздался вопрос Виктора.