Икона эта святая, потому должна находиться при вас. Потеряв её, вы лишите род покровителя, а значит, и будущего тоже.

Заклинаю, будьте благоразумны, не потакайте лжи. Живите мыслями о будущем, при этом помните, душа человека тоскует о прожитом, сердце живёт настоящим, а в это время разум мечтает постичь неизведанное. В этом был, есть и будет человек.

Да поможет вам Бог!

Отложив письмо в сторону, Элизабет, задержав дыхание, взялась за край накидки и, закрыв глаза, плавным движением отвела руку в сторону.

Ткань, на вид казавшаяся неимоверно тяжёлой, вспорхнув, опустилась на край крышки сундука. И было в этом нечто символичное. Приоткрыв завесу прошлого, накидка готова была продолжить выполнять возложенную на её роль, но уже в будущем.

За окном брезжил рассвет. До того, как коснуться горизонта, солнце в течение нескольких минут ухитрилось пролить на землю столько света, что хватило даже небу, отчего могло показаться, что где — то далеко — далеко, возможно, на краю земли Боги развели костёр. Чем выше поднималось солнце, тем сильнее становился огонь. Возможно, Богам стало скучно, и они решили позвать зверей и птиц, всех, кто мог говорить, кроме человека. Не потому, что там, где привыкли отдыхать Боги, было мало места или не хватало огня. Виной тому были сами люди. Не уважая братьев своих меньших, те, сами того не замечая, превратились в изгоев.

Боги слушали зверей и удивлялись, зачем людям понадобилось вырубать леса, опустошать реки, выкачивать из земли плоть?

Звери говорили и говорили о том, насколько жесток человек, как много в нём зла и что рано или поздно Всевышний должен наказать людей за то, что, нарушив главную заповедь жизни, те начали убивать друг друга.

И Боги поняли, причина бед человека в самом человеке. Тщеславие, страсть быть превыше других, они привели к потребности иметь больше, чем надо. Как итог появилась зависть, зло захватило людей настолько, что те перестали принадлежать самим себе.

Обо всём этом думал, стоя у окна, Алексей Дмитриевич.

Легенда, когда-то придуманная эвенками о том, как Боги, посетив землю, были крайне озабочены тем, что стало с созданной ими планетой и как распорядился домом своим человек, вернула его к мысли о Гришине, Лемье и Ленковском.

«Сволочи, они и есть сволочи», — подумал Ростовцев, глядя на то, как резвятся за горизонтом лучи восходящего солнца.

Но уже в следующее мгновение, забыв, что в кабинете он не один, произнёс: — И вечный бой, покой нам только снится.

— Вы это к чему, Алексей Дмитриевич? — спросила стоявшая в двух шагах от Ростовцева Ольга.