Я узнал его, когда он возился около завязшей в грязи машины.

Надо было ждать помощи со стороны, и мы ее скоро дождались.

В те дни сотнями перебегали финские рабочие и крестьяне через границу в Советскую Карелию.

Были и такие случаи, что уходили из Финляндии целиком пограничные деревни, перебирались через топкие болота со всем своим скарбом, семьями и скотом. Шли и рабочие из более отдаленных от границы мест.

В то время не было дня, чтобы по дороге Ухта — Кемь не шли грузовики погранотряда, переполненные перебежчиками.

В тридцать третьем году я был в Ленинграде.

Рядом со мною в трамвай сел коренастый военный, командир артиллерийского полка.

— Господи! Да это Лундстрем!

Мы сошли с трамвая вместе и провели, не расставаясь, вечер и ночь.

Он стал командиром Красной Армии, и, как это ни странно, мы мало говорили о нашем снежном походе, о восстании лесорубов. Я рассказывал ему о том, как идут дела в лесной промышленности, как мы добились за полтора года увеличения производительности труда лесорубов вдвое, я рассказывал ему о новых наших домах в лесу, о том, как мы перекрываем все рекорды, о Кондопоге. Он же говорил о том, что полк его по стрельбе и другим показателям занимает в округе не последнее место и как ему, командиру, удалось этого добиться.

— Отличнейшие орудия, их не спрячешь в карбасы! Отличные ребята!

Так мы проговорили почти всю ночь.

Прощаясь со мною, Лундстрем вдруг рассмеялся.

— Почему ты смеешься?

— Я вспомнил кучера, которого управляющий послал с нами, чтобы следить за лошадью. Каждый раз, когда я представляю себе, как он просыпается в деревне, а нас-то и след простыл, я не могу удержаться от смеха.

Вдоволь посмеявшись, мы разошлись.

Я шел через мост.

Холодный утренний ветер бил прямо в лицо, распахивая полы моего пальто и пытаясь сорвать кепку. Приходилось всем корпусом нагибаться вперед.

По реке шли гребешки.

Я вспомнил ветер, бросавший в лицо нам пригоршни снега, я припомнил метель предпоследнего дня нашего похода. Я почувствовал тревогу оттого, что судьба Хильды оставалась для меня неизвестной, и решил непременно разыскать ее.