— К сплаву бросился.

— Все одно, что комиссар. Их хлебом не корми, только дай в лесу поработать. Руки сами к лучковой пиле тянутся. — И он вдруг замолчал.

Внимание его привлекла бумажка, которую он раньше не заметил. Теперь Иван Фаддеевич внимательно, словно по складам, читал листок, и чем больше он вникал в смысл написанного, тем серьезнее и мрачнее становилось его лицо.

Около шалаша послышались голоса Шокшина и Ани. Хрустнула под ногою ветка.

— Можно войти?

— Входите, — отозвался командир. Но в шалаш вошел, пригнувшись, только мой дружок Шокшин.

Аня заглянула внутрь и, увидев меня, тихо сказала: «Не буду затемнять» — и отступила от входа.

Не знаю, почему в то мгновение сердце билось у меня сильнее обычного. Во всем были виноваты Дашины слова…

— Задание выполнено! Высоковольтная передача взорвана! — почему-то смущаясь, сказал Шокшин.

Я вышел из шалаша.

Аня стояла неподалеку от старухи Пекшуевой, которая, по-прежнему безучастная ко всему, шевелила бледными запекшимися губами. Аня смотрела на нее, и во взгляде ее можно было прочитать и презрение, и удивление, и даже еле уловимый страх.

— Ну вот видишь, — наставительно сказал я, — вот видишь, Шокшин мог спокойно обойтись без тебя, не нужна ему была медсестра, и ты напрасно так настаивала.

— Послушай, Николай Иванович… Коля, — начала она и вдруг замолчала.

Мне хотелось сказать ей что-нибудь хорошее, но вырвалось только:

— Вот тебе и крыть нечем.

Мы шли к берегу, обходя валуны.

Около бревен, сталкивая их в реку, копошились партизаны. Они работали как обычные сплавщики. Кархунен, наш комиссар, стоя на вращающемся под его ногами бревне, плыл по реке и длинным шестом отгонял от берега бревна. Со стороны не видно было, что ему приходится напрягать мышцы, балансируя. Казалось, что он просто, уверенно и быстро переступает с ноги на ногу, как будто стоит не на скользком бревне, а на гладкой половице и готовится войти в круг танцующих. Обычно с виду неуклюжий и коренастый, он сейчас казался и стройным, и необыкновенно гибким.

— До чего здорово! — не мог я не восхититься ловкостью комиссара.

— Мой отец и дядя не хуже на бревнах ездили, — почти с детской гордостью сказала Аня.

«Вот занимаемся мы футболом и другими видами спорта, а своим родным пренебрегаем», — подумалось мне. Ведь раньше даже соревнования бывали между сплавщиками. Стоя на скользком вертящемся бревне, они переплывали через стремнину, проводили бревна через камни кипящих порогов. А мальчишки по берегу бегут, кричат, свистят, руками машут. А те на бревнах еще больше изощряются: один присядет на корточки, другой, стоя на одной ноге, катит — просто удивительно. Имена самых ловких сплавщиков славились далеко за пределами района. А потом это почему-то объявили пережитками, даже лихачеством.