— Пошли, — скомандовал Иван Иванович.

И мы двинулись в путь.

Лес стоял мрачный, казалось, ко всему равнодушный.

Лось тихо заговорил:

— На подледном лове мы промышляли однажды. Ветер поднялся. Оторвал нашу льдину от припая в открытое море. Не верили, что спасемся. А все ж легче было… Эх, Иван Фаддеевич!.. — Лось замолчал. До утра он больше не проронил ни слова.

…Сквозь лесные заросли блеснуло долгожданное Оленье озеро. Вот оно какое, наше спасение или погибель, — широкое-широкое. А противоположный берег далеко… Здесь, в этом месте, не переправишься.

Подступавшие вплотную к воде деревья густого леса отражались в ровной, словно лакированной, глади озера. Казалось, в опрокинутом отражении каждого дерева, несмотря на наступающую полутьму, можно было различить каждую отдельную веточку, каждую хвоинку, каждый замерший в вечерней тишине листик.

Отражение облаков в глубине озерной глади было еще причудливее и прекраснее, чем сами облака. Вокруг — тишина. Только где-то слышались тоненькие птичьи голоски. Высокая трава стояла выпрямившись, и на воде, среди этой травы, мерцали голубые звезды. Хотелось петь, видя такую красоту, и плакать.

Иван Фаддеевич никогда больше не увидит этот мир…

— Титов, что это была за стрельба? — спросил обеспокоенный комиссар, выходя из-за камня.

Итак, мы вышли на условленное место.

Я рассказал комиссару все.

Он стоял с окаменевшим лицом, строгий и так смотрел на нас, словно мы были во всем виноваты.

Он хотел что-то сказать, потом передумал и, наклонив голову, тяжело вздохнул. Раздалось отдаленное приближающееся гудение самолета.

Я взглянул на часы. На этот раз самолет не опаздывал.

В воздух взметнулись и рассыпались там искрами три малиновые ракеты.

Мотор заглох: самолет шел на посадку. Круг над озером. Второй круг, пониже и поменьше, и вот уже самолет, отражаясь в озере, пролетает над лунной дорожкой. Вот коснулся поплавками озерного зеркала, и зарябила вода. Круги, расширяясь, побежали к берегу. И точно, как было условлено, всего в нескольких метрах от большой гладкой скалы самолет остановился.

В берег плеснула волна, и снова все стало тихо.

Было самое темное время суток.

Маленькая резиновая лодка быстро отделилась от самолета и, всплескивая веслами, пошла к берегу.