– Мы только что виделись в комнате для свидетелей.
– С ней кто-нибудь был?
– Одна или две молодые дамы.
– Что произошло между вами, когда вы заехали к ней в воскресенье?
– Я был очень расстроен, когда узнал, в каком положении она оказалась. Она сказала, что до этого ее довел герцог Йоркский, отказавшись платить ей назначенное им ежегодное пособие.
– Вы виделись с госпожой Кларк до вашего отъезда в Португалию, в прошлом году?
– Да.
– Часто?
– Не могу точно сказать, насколько часто.
– Вы можете вспомнить, когда в последний раз давали ей деньги?
– Нет, не могу.
– Вы давали ей деньги после того, как получили место?
– Даю вам слово, я не помню. Если и давал, то, должно быть, какую-то очень незначительную сумму.
Наконец, после почти часового перекрестного допроса, Вильяму Даулеру разрешили удалиться.
Господин Хаскиссон, который в 1805 году являлся секретарем государственного казначейства, заявил, что он не помнит, при каких обстоятельствах господин Даулер получил эту должность, и считает, что даже самое тщательное исследование архивов казначейства не сможет выяснить, через кого он был назначен. Сопровождаемый свистом и выкриками, раздававшимися со стороны оппозиции, он добрался до своего места и сел.
Господин Персиваль, лидер палаты, заявил, что госпожу Кларк необходимо допросить сегодня же и что к допросу следует приступить немедленно. Ее вызвали к барьеру. После паузы председатель заявил, что получил от госпожи Кларк заявление: она была так измотана и издергана ожиданием, сообщала она, что не выдержала и уехала. Она просит прощения за свое отсутствие. Раздались возгласы: «Вызовите ее, прикажите принести ей стул!» Прошло еще некоторое время, пока наконец госпожа Кларк не встала перед барьером.
– Я настолько устала от восьмичасового ожидания, – сказала она, – что не в состоянии отвечать на вопросы.
Со стороны правительства послышались крики: «Продолжать… продолжать…»
– Для вас приготовлен стул, госпожа Кларк, – ответил ей председатель.
– Стул не поможет мне избавиться от страшной усталости, – сказала она.