Может, глупо продолжать наблюдение? Он на свободе. Несмотря на то, что он проник более чем в тридцать компьютеров, несмотря на письмо Ласло из Питтсбурга, несмотря на наши отслеживания…

Глава 51

Глава 51

Июнь — лето в разгаре. Я ехал на велосипеде домой и наслаждался природой; студенты из Беркли наслаждались виндсерфингом. Благоухание и жара иногда нарушались ливнем или ветерком. На нашем участке вовсю цвели розы и ноготки, в полную силу пошли помидоры. Пышно расцвела клубника, обещая не один молочный коктейль.

Однако Марта сидела дома как приговоренная и готовилась к выпускному экзамену по законодательству. Это последнее тяжкое испытание оказалось труднее, чем все три года юридического факультета. Летом, когда можно развлечься на природе, ты, как каторжный, должен забивать голову юридическими правилами, подсчитывая дни до экзамена — трехдневной пытки испанской инквизиции. Марта корпела над книгами, вела конспекты по всем предметам и встречалась с такими же страдальцами, чтобы поэкзаменовать друг друга. Она каждый день тратила на занятия ровно десять часов, а затем закрывала книги. Отдыхала она в айкидо, бросая партнера через плечо.

Марта редко говорила о кошмаре предстоящего экзамена, но его дамоклов меч всегда висел над ней. Глядя на нее, я невольно вспоминал дни, проведенные в высшей школе.

Первые четыре года были особенными: постоянные трудности, необозримая куча проблем, насмешки преподавателей. Пройдя через все это, в качестве награды вы получаете восьмичасовой экзамен, с вопросами типа: «как установить возраст метеоритов по содержанию элементов самария и ниодимия?». Если вы живы, то вам выпадает честь устного экзамена перед лицом группы ученых профессоров.

Я живо помню все это. За столом пять профессоров. Я испуган, пот струится по лицу, которому я стараюсь придать непринужденный вид. Но я умудряюсь выдавить из себя что-то, создав иллюзию, будто я знаю. Еще несколько дополнительных вопросов, подумал я, и они отпустят меня. Затем один из экзаменаторов с лукавой улыбкой принимается затачивать карандаш.

— У меня, Клифф, один вопрос, — говорит он. — Почему небо голубое?

Я чувствую полную, бездонную пустоту в своей голове. Никаких идей. Я смотрю на небо за окном чистым взглядом неандертальца. «Рассеянный свет, — отвечаю я. — Да, да — рассеянный солнечный свет…»

— Поточнее, пожалуйста.

Инстинкт самосохранения спас. Я мямлил о солнечном спектре, верхних слоях атмосферы, как свет взаимодействует с молекулами воздуха.

— Поточнее, пожалуйста.

Я плел, что у молекул воздуха есть дипольный момент, пел о двойственной природе света, выписывал уравнения на доске…