Конечно, он очень много работал и проводил много свободного времени с Люфтваффе, так что у него было очень мало времени или ума, чтобы думать о любви. И Чесси, благослови ее Господь, была так полна волнения и предвкушения, так восхищена самой идеей стать его женой, что, казалось, у нее было достаточно любви, чтобы сохранить ее для них обоих. И все же в глубине его сознания звучал очень тихий, но настойчивый голос, спрашивающий, чувствует ли он себя так же сильно или так же определенно по отношению ко всей этой идее, как и она.

Что ж, теперь уже поздно об этом беспокоиться. Он собирался предложить Чесси руку и сердце, и какой мужчина не позавидовал бы мысли о том, чтобы проснуться рядом с ней на всю оставшуюся жизнь? Герхард решил держать ее подальше от Конрада не потому, что у него был малейший страх, что он украдет у него Чесси – он мог бы попытаться, но она, конечно, не ответила бы, – а потому, что одно его присутствие было бы для нее чем-то вроде желчи или яда, отчего все становилось бы еще более подлым, менее радостным, чем должно быть. Как только они поженятся, на свадебном приеме, Конрад сможет встретиться с Чесси, но не раньше.

Итак, сегодня вечером он сделает предложение Чесси, и все будет хорошо. Да, это, несомненно, все изменит. А пока он намеревался провести день, заново знакомясь с другим старым пламенем, злобной старой сукой, которую он победил три года назад, но хотел снова овладеть ею. Ей-богу, она могла плохо обращаться с мужчиной. Но будь она проклята, она стоила этой боли!

Герр Цубер был добродушным седовласым мужчиной, чья семья жила в Санкт-Морице с незапамятных времен, и который держал магазин в центре города, где продавалось не только обычное лыжное снаряжение, но и специальные приспособления, необходимые всадникам на Кресте. Сверху вниз вся экипировка начиналась с шлема с закрылками, которые закрывали уши и застегивались под подбородком. Там были подушечки для защиты локтей и перчатки, напоминавшие нечто среднее между зимними рукавицами и рыцарскими латными перчатками, с металлической пластиной на руках и костяшках пальцев, чтобы защитить их от жесткого, грубого льда. Еще одна пара подушечек защищала колени, и весь ансамбль дополняли сапоги со стальными носками, из которых торчали два зловещих, зазубренных стальных наконечника.

‘Они иногда очень пригодятся на танцполе, а?- пошутил Рори, на что Шафран ответила кивком и ворчанием: - ха!’

Она думала, что ее мужское воплощение прошло довольно хорошо, но когда она уходила, Герр Цубер сказал: "Позвольте пожелать Вам удачи, фройляйн. Я всегда восхищался женщинами, которые обладают настоящим мужеством.’