“Я не думаю, что это куда-нибудь приведет, - сказал один из них с видом человека, который знает лучше всех. “Я говорю, что он умирает прямо там, где стоит. И все остальные тоже.”

Остальные охранники были вынуждены согласиться с этим выводом, так как дорожка вокруг плаца была усеяна трупами других заключенных, отправившихся утром в поход. Это был единственный выживший.

Один из них с трудом сдерживал своего Эльзаса, который лаял и натягивал поводок, пытаясь подобраться поближе к Герхарду. “Он думает, что это сука, - сказал он, перекрикивая шум собаки. “Он хочет трахнуть ее.”

“Может быть, он хочет пожевать кость, - предположил другой.

Но прежде чем этот вопрос можно было обсуждать дальше, один из них прошипел: Смотрите, кто идет.”

Остальные отбросили сигареты, поправили мундиры, заставили собаку сесть и вытянулись по стойке смирно, когда к ним подошли доктор и два офицера.

“Как видите, - сказал доктор. - похоже, что в краткосрочной перспективе лекарство обладает удивительной силой, но в свое время за него приходится платить. Этот, - он сверился с записной книжкой, которую держал в руках, - номер 5-7-8-0-3, единственный выживший. Насколько я понимаю, вы знакомы с заключенным, бригадефюрер.”

“Да . . .- Сказал Конрад. Ему доставляло такое сильное, почти сексуальное удовольствие видеть своего младшего брата в том жалком состоянии, в котором он сейчас находился. Это был самоуверенный молодой архитектор, которого фюрер когда-то лично хвалил за его проекты, красивый молодой самец, которому всегда доставались самые красивые девушки, лихой боец-ас, чей мундир когда-то был украшен таким количеством медалей За отвагу, а теперь превратился в недочеловеческий мешок с костями, хнычущий у его ног.

Конрад всегда носил с собой хлыст, когда отправлялся по служебным делам. Он чувствовал, что она соответствует сапогам для верховой езды его униформы и сути того, что значит быть офицером СС. Он щелкнул им по лицу Герхарда. Удар был не слишком сильным, но кожа Герхарда была такой тонкой и натянутой, что по щеке потекла тонкая струйка крови.

На лице Герхарда промелькнуло непонимание. Он попытался поднять руку к своей израненной коже, но прежде чем его пальцы смогли дотянуться до пореза, он потерял равновесие и упал на бок.