Глаза Де Ла Рея сузились, отчего он стал еще больше похож на леопарда, готового к прыжку.

- ‘Не волнуйся,’ заверил его Шаса. - Я не собираюсь использовать эту информацию против тебя. Не то чтобы это было против тебя в вашей партии. Она пронизана симпатиями к нацистам сверху донизу.

- Чувак, ты что, притащил меня сюда ради лекции о нацизме?

- Нет, я здесь, чтобы сообщить тебе, что за вашим человеком фон Меербахом охотятся люди.

- Я знаю ... И среди этих людей есть некая Шафран Меербах, урожденная Шафран Кортни, которая, я полагаю, является членом семьи.

- Тогда ты поймешь, что это ставит нас в щекотливое положение теперь, когда мы хороним топор войны и становимся политическими союзниками. Мы можем оказаться по разные стороны в чьей-то личной битве. Это может плохо сказаться на наших будущих отношениях – и на наших амбициях. Мы оба молодые люди, моложе тех, кто в настоящее время возглавляет эту страну. Будущее принадлежит нам, и мы можем его взять.

- Так зачем же рисковать сейчас, а? Ты это хочешь сказать?

- Все в одном. Я сказал своей кузине и ее мужу, что не буду ни помогать им, ни мешать в их поисках Конрада фон Меербаха, или как он там себя называет в наши дни. Я могу сказать тебе, что в данный момент они не знают ни его имени, ни его местонахождения.

- Он будет рад это услышать.

- Если ты ему скажешь. Но я бы предпочел, чтобы ты этого не делал. На мой взгляд, мы оба должны сделать шаг назад, чтобы ни у кого из нас ничего не было поставлено на карту в этой борьбе. Я дам тебе слово, что не сделаю ничего, чтобы помочь моей кузине и ее мужу, если ты дашь мне слово, что не поможешь фон Меербаху. Более того, ни один из нас не вмешается, когда все закончится, независимо от результата.