- ’Что именно ты имеешь в виду?

- Ну, предположим, фон Меербах будет убит, и предположим, что моего кузину арестуют за его убийство. Я мог бы добавить, что это не невозможно. Ты, вероятно, знаешь, что она убивала и раньше.

Де Ла Рей кивнул.

- В этих обстоятельствах, - продолжал Шаса, - я не сделаю ничего, чтобы каким-либо образом повлиять на ход правосудия или общественное мнение. Я могу навестить ее наедине в тюрьме, но это все. Точно так же предположим, что фон Меербах схвачен и увезен для суда в другую страну. Ни ты, ни правительство этой страны не выразите ему поддержки и не предпримете никаких попыток задержать людей, которые его похитили.

- Значит, мы низведены до роли зрителей?

- Заинтересованные зрители, как бы я выразился, но да, мы будем наблюдать, не вмешиваясь. Таким образом, как бы это ни обернулось, и кто бы ни победил или потерпел поражение, ни один из нас ничего не выиграет или не потеряет.

- Таким образом, наше политическое соглашение не нарушено.

- Вот именно.

Взгляд Де Ла Рея утратил убийственную напряженность. Его тело расслабилось.

- Да, - сказал он, - это соглашение я могу принять. Он протянул руку. - Даю тебе слово, что это так.