— Мама привет передала, — с этими словами Чемоданов что-то передал жулику в отдельной камере.

Интересное кино. Специально он что ли? Что за игры. Хотя по лицу вроде он расстроен что я увидел.

— Какого хера?!

— Жуликов привезли. — пожал я плечами.

— С-ка, потом поговорим.

Через какое-то время мы остались ненадолго вдвоем, всех подняли по залам. В верховном, обычно меньше народа, чем в городском. В горсуде вряд ли можно остаться вдвоем с пустыми камерами, разве что в самом конце дня или в самом начале.

— Ты не стукач?

— Нет.

— А Марков чего про тебя болтает?

— А что он болтает?

— Всякое.

— Понятия не имею, невзлюбил что-то он меня. А чего он болтает то?

Мой вопрос остался без ответа, но по крайней мере хоть шажок в нужном мне направлении случился. Чемоданыч конечно прогнал пургу, что мол мама жулика, его соседка пожилая. Больная женщина не может стоять очередь, что в сизо на передачи. Сигарет вот на последние деньги подкинула сыну. Ага-ага, я киваю, верю конечно. Видно некоторые не прочь передать что-то, хотя, как я понимаю жуликам проще на тюрьме договариваться, но видимо ситуации бывают разные. Про компьютер что-то пока не знаю куда и к чему вставить хоть слово, про такие вещи тут вообще никто не говорит, совершенно иной контингент людей. Ни одного намека что бы как-то в тему фразу сказать.

— Сидоров? — спрашиваю в общую камеру, стою у камер наблюдателем.

— Ну?

— Баранки гну! Показалось, думал одноклассник. — щелбаном, отправляю в камеру свернутую бумажку.

Ну вот, в отличии от прапорщика Сергея, я сделал все красиво. А сигареты, блатные кстати, себе оставил, правда курить я не спешу мандраж и даже паника первых дней прошла, курить я все же не стану, разве что по случаю и обстановке. Но сигареты, это валюта и отличный способ управлять частью контингента.

— Как? — спрашивает меня через какое-то время Сидоров.

Постучал пальцем по своему виску, развел руками. Пипец, он меня еще и спрашивает о чем-то совсем уже что ли. Вроде ничего такого в бумажке не было, «все что нельзя сделать сегодня, надо отложить на завтра». А Сидоров явно загрустил, и это мягко сказано. Значит какая-то кодовая фраза была это. Эх, чувствую подставился я с малявой, ошибся, как бы чего не вышло.

Сидорова подняли в зал, а минут через двадцать прибежал пристав, что протирает штаны в суде, якобы обеспечивая некий порядок.