— Но не наверняка…

Он понимал, что ведет себя, как мальчишка, но не мог удержаться, чтобы не проехать на новой машине мимо «Английского бара». Он остановился, впрочем, не добившись желаемого эффекта.

Мак смотрел на него через окно.

— Ах вот как, вы взяли ее напрокат у Матайа… Он назвал вам цену?

— Пока нет…

— Это будет стоить тысячу франков в месяц.

Быстро темнело, как всегда в тропиках. В баре сидело трое или четверо посетителей, они разговаривали, наблюдая за вошедшим.

— Через четверть часа, если вы будете готовы, сэр… Кекела будет ждать вас там…

Опять виски. Оно не возбуждало, а наоборот, успокаивало. Только к концу дня белки его глаз вокруг синих зрачков становились какими-то мутными; но даже если его движения делались более осторожными, слегка неуверенными, язык слушался его всегда.

— Удачи, сэр…

Машина скользила в темноте. «Арамис», стоящий у причала, казался больше, чем в Панаме. Из иллюминаторов доносилась приглушенная музыка. Аборигены на борту играли на гавайской гитаре и пели. Кекела уже ждал его в тени у трапа. Он тронул майора за рукав, предупреждая о своем присутствии.

— Иди, подожди на шлюпочной палубе.

Проходя мимо ресторана, он обнаружил, что там идет банкет. Все, кто не был приглашен к губернатору, собрались здесь, водрузив на головы венки из тропической зелени; они пили шампанское и потому говорили чересчур громкими голосами. Женщины хохотали, а какая-то пара демонстрировала в углу таитянский танец.

Он прошел мимо своей каюты, даже не заглянув в нее, поднялся на пустынную шлюпочную палубу. Кекела снова тронул его за рукав.

Тогда он подошел к шлюпке и приподнял чехол.

— Это я. Не бойтесь…

Он подождал несколько секунд, и вдруг догадался, что сейчас произойдет.

Он развязал какие-то узлы, приподнял чехол, откинул его и при тусклом свете смог разглядеть, что лодка пуста.

На дне — в куче — графин, апельсиновая кожура, огрызки яблок, смятая простыня и корабельная подушка.

— Ну что, сэр? — спросил паренек.