Нурдин побрел по снегу в указанном направлении. Женщина сразу заперла дверь и, вероятно, мгновенно бросилась наверх, к окну, из которого видно было гараж.

Гараж был небольшим отдельным строением из асбестовых плит, покрытых гофрированным железом. В нем могло вместиться самое большее две машины. Перед входом светилась электрическая лампочка.

Нурдин открыл одну половинку дверей и зашел внутрь.

Там стояла зеленая «шкода» выпуска 1959 года. «Если мотор не совсем изношен, за нее можно взять крон четыреста», — подумал Нурдин За годы своей службы в полиции он большую часть времени отдал машинам и связанным с ними уголовным делам. Под машиной совсем неподвижно лежал навзничь какой-то мужчина. Видно было только его ноги в синих брюках от комбинезона.

«Мертвый», — подумал Нурдин и весь похолодел. Он подошел к машине и толкнул мужчину ногой.

Тот вздрогнул словно от электрического тока, вылез из-под машины и поднялся, держа в руках фонарик, он вытаращил глаза на прибывшего.

— Полиция, — сказал Нурдин.

— Мои бумаги в порядке, — сразу заявил мужчина.

— Думаю, что в порядке, — сказал Нурдин. Мужчине было лет тридцать. Он был стройный, кареглазый, кудрявый, с выхоленными бакенбардами.

— Ты итальянец? — спросил Нурдин, который не различал никаких иностранных акцентов, кроме финского.

— Нет, швейцарец. Из немецкой Швейцарии. Кантон Граубюнден.

— Ты хорошо говоришь по-шведски.

— Я живу здесь шесть лет. Какое у вас дело?

— Мы хотим связаться с одним твоим товарищем.

— С кем?

— Мы не знаем его имени.

Нурдин присмотрелся к швейцарцу и прибавил:

— Он ниже тебя, но немного толще. У него темные волосы, карие глаза. Довольно длинные волосы. Ему лет тридцать пять.

Мужчина покачал головой.

— У меня нет такого товарища. Я не имею порядочно знакомых.