— Ты. Туда надо идти одному, и ты из всех нас наиболее подходишь для этого дела.

Колльберг промолчал.

— Ты не хочешь?

— Не хочу. Но пойду.

— Сегодня вечером?

— Я должен еще уладить одно дело. На Вестберге. Позвони ей и скажи, что я приду где-то в половине восьмого.

XX

Перед одним из домов на Клуббаккен стоял облепленный снегом человек и внимательно читал какую-то бумажку. Бумажка была мокрая, буквы расплылись, и их нелегко было прочитать в густой метели при скупом свете уличного фонаря. Тем не менее выходило, что на этот раз человек попал к необходимому дому. Он отряхнулся, словно мокрый пес, решительно поднялся по лестнице к двери и позвонил. Ожидая, пока ему откроют, он снял шляпу и стряхнул с нее снег.

Дверь приоткрылась, и оттуда выглянула пожилая женщина в халате и фартуке; руки ее были в муке.

— Полиция, — хрипло сказал мужчина. — Старший следователь Нурдин.

— А у вас есть удостоверение? — недоверчиво спросила женщина.

Мужчина переложил шляпу в левую руку и начал расстегивать пальто и пиджак. Наконец вынул бумажник и показал удостоверение.

Женщина с тревогой следила за его движениями, как будто боялась, что он вытащит из кармана бомбу, или автомат, или презерватив.

Нурдин держал удостоверение в руке, и женщина читала его сквозь узкую щель приоткрытых дверей.

Снег падал Нурдину на голову и таял на лысине. Ему было неудобно стоять с удостоверением в одной руке и шляпой в другой. Может, надо будет что-то записать. Нурдин мог бы надеть шляпу, но он считал это невежливым. Он происходил из тех краев, где любого иностранца непременно приглашают на кухню, усаживают около плиты и угощают чашечкой кофе. «Хороший и полезный обычай, — подумал он. — Но, наверное, не для больших городов».

— Вы звонили в полицию и говорили о каком-то мужчине и о гараже, не так ли?

— Мне очень неприятно, что я вас побеспокоила… 

— Отчего же, мы благодарны вам.

Женщина обернулась и посмотрела в глубь коридора. Наверное, беспокоилась о печенье в духовке. Затем чуть приоткрыла дверь и указала куда-то за спину Нурдину.